Ина, Каролина и Эбба. Они кричат и мечутся в панике, их пронзительные вопли режут Янне уши. А потом девчонки бросаются бежать.
Прочь от Янны.
Прочь от шахты.
Дробный топот их детских балеток между камней.
Янна поднимается с земли. Растерянно оглядывается по сторонам. Еще не понимая, чем закончилась эта прогулка. Юсефина.
Янну неудержимо тянет к обрыву в нескольких шагах от нее. Словно что-то внутри ее начинает медленно понимать, что произошло. Она хочет только домой, к маме. Сейчас же.
Ее маленькие ножки приближаются к краю обрыва. Она заглядывает в разверстое отверстие шахты. Смотрит на маленькую окровавленную кучку в двадцати метрах внизу, из которой торчат сломанные руки и ноги.
Все красное.
Все переломано.
Янна ложится на пыльную землю и начинает плакать.
И когда какое-то время спустя из леса неподалеку доносятся голоса взрослых, Янне очень хочется, чтобы вместо Юсефины на дне шахты оказалась она.
Десять лет назад
Все словно во сне. Кошмарном сне.
Янна по-прежнему сидит на земле, чуть в стороне от отвесного обрыва. И если это место полчаса назад было совершенно пустынным, то сейчас здесь полно людей. Звуки рыданий и всхлипов. Но сама Янна не знает, что ей делать. Как она должна себя вести. Должна ли она заговорить с кем-то? Должна ли она попросить кого-нибудь из взрослых о помощи?
Сюда пришли люди со всего острова. Стоят и глазеют на происходящее, словно все это какой-то спектакль. У Янны стучит в ушах, как будто она внезапно заболела. Все ее тело действительно кажется больным. Такое чувство, что оно ей больше не принадлежит. Оно болит, дрожит, ноет и хочет спать.
Мелкие камешки впились ей в коленки, ободрав и исцарапав ее светлую кожу.
Внезапно до ее ушей доносится чей-то крик. Сначала Янна не знает, кто кричит, но потом видит стоящую чуть в стороне кругленькую женщину с ярко-красными щеками. Ее поддерживает мужчина. Женщина кричит. Ее голос ломается, но она все равно продолжает вопить. И следом Янна видит, как несколько людей в зеленой одежде выбираются из шахты, таща что-то за собой.
Янна прищуривается.
Они несут носилки, а на носилках лежит маленькое тельце. Тельце, которое всего полчаса назад еще было Юсефиной, а теперь это всего лишь кучка из окровавленных кусков тела и изорванной ткани.
У Янны начинают дрожать губы. Охрипшая женщина продолжает кричать. Все, чего хочет Янна, это чтобы она перестала.
Все показывают на маленькую Янну.
Она отворачивается. Старается не смотреть на них. И натыкается взглядом на знакомую фигуру чуть поодаль. Пошатываясь и то и дело оступаясь, к Янне приближается женщина. Оказавшись рядом с ней, она падает на колени.
Янна снова принимается плакать. Мама хватает ее за щеки, трясет маленькую Янну так, что ее голова на тонкой шейке болтается взад-вперед, того и гляди оторвется. От мамы воняет спиртом и куревом.
– Что же ты наделала, девочка моя, – шепчет она. – Что же ты, черт побери, наделала?
Янна делает глоток чая из кружки. Наверное, чтобы смочить пересохшее горло.
Она долго говорила. Рассказала о том, что случилось на шахте десять лет назад. О том, что произошло в ту ночь, когда Йенни, или Янна, убила Юсефину. Случайно.
Сама я не выпила ни глотка.
Я не осмеливаюсь пошевелиться. Не произношу ни слова. Я боюсь того, что сейчас произойдет.
Дождь прекратился. И теперь совершенно тихо. Я делаю глубокий вдох.
– Янна…
Она наклоняет голову. Внимательно смотрит на меня.
– Да?
– Мне ужасно жаль, что с тобой такое произошло. Но… ты должна понимать, что это была не твоя вина.
– Не моя?
– Нет.
Она улыбается.
– Сложно сказать. Они заставили меня поверить в то, что это была моя вина.
Янна снова переводит взгляд на стену с фотографиями. Должно быть, она смотрит на фото с компанией девчонок. А может, туда, где она сама.
– Ты имеешь в виду Каролину? И Ину?
– Всех. Эббу тоже. Их родителей. И мою маму.
Мои ноги дрожат. Я опускаю чашку чая и прижимаю ступни к полу, чтобы унять дрожь. Когда я открываю рот, то мой голос звучит так, словно принадлежит совсем другому человеку. Гораздо старше меня по возрасту.
– Это… это была не твоя вина, Янна. Ты была ребенком, просто ребенком и…
– Они сломали мне жизнь, Силла.
В ее голосе прорезываются мрачные нотки. Внезапно она оказывается больше похожей на взрослую женщину, чем на подростка.
– Ты это понимаешь? Они сломали мне жизнь. Откуда ни возьмись появилась полиция. И начала разговаривать с моей мамой. А мама в тот момент была… не совсем в форме.
Я киваю. Вспоминаю, что Рози говорила мне о Лолло. О том, как она кутила каждый вечер, пока остальные задавались вопросом, где болтается ее ребенок.
