– Они забрали тебя от нее? Социальная служба помощи детям?
Янна кивает.
– Да. Она сменила фамилию. Я тоже поменяла себе имя. И несколько лет меня мотало по разным приемным семьям. Мотало и мотало. И ты думаешь, хоть кто-нибудь заботился обо мне? Думаешь, хоть кому-то было до меня дело?
Я сглатываю. Качаю головой.
– Нет, никому я была не нужна. Рано или поздно, но все они узнавали о том, что случилось, и тогда всеми силами стремились избавиться от меня. Конечно, кто же захочет иметь ребенка, который убивает других детей? Я все понимаю. Я бы тоже не захотела. Никто бы не захотел.
Я чувствую, как сама начинаю плакать. Тихие горячие слезы текут по моим щекам.
– Янна… ты не винова…
– Два года назад мне разрешили вернуться домой.
– Домой?
– Да, домой. В квартиру на Йердет. К маме. К тому времени она взяла себя в руки. Бросила пить. Прошла курс реабилитации. И наконец-то кого-то встретила. Успокоилась. Так что мне позволили переехать жить к ней. И… я была так счастлива. Только тогда я поняла, как сильно соскучилась по ней. Потому что… человек никогда не перестает надеяться. Понимаешь, что я хочу сказать?
Я молча киваю, смахивая со щек слезы.
– Я понимаю тебя, Янна. Очень хорошо понимаю. Но повторю снова, это была не…
– Но я успела побыть дома всего несколько недель, как мама объявила, что мы приглашены на ужин. На ужин к ее новому парню. У меня не было никакого желания встречаться с ним. Хотелось только, чтобы они провели этот вечер вдвоем. Но она заставила меня отправиться туда. В его квартиру.
– И там ты увидела ее?
Янна молчит. Ее взгляд встречается с моим, и он так темен, что даже больно.
– Да, там я увидела ее. Каролину.
– Но… она тебя не узнала?
– Нет. По счастью, она меня не узнала. Я изменилась. Стала выглядеть иначе. Зваться иначе. Да и в любом случае она едва взглянула в мою сторону. Но я-то узнала ее. Она была все такой же. В точности. Такой же… злой, какой она была десять лет назад.
Это единственное, о чем я могу сейчас думать.
Она расскажет мне всю правду, а потом убьет.
Иначе зачем она сюда пришла?
Она знала, что я веду свое расследование. Знала, что я догадаюсь.
– Как ты только могла жить с ними? – тихо спрашиваю я. – С Каролиной и ее отцом?
– Я старалась держаться в сторонке. Наедине с самой собой. И, пожалуй, они мне были за это даже благодарны. Ведь я была им не нужна. Я была не такая, как они. Вот мама была или, во всяком случае, пыталась быть такой. Но она не такая. Без Людвига она никто. Я с самого начала решила не мешать им. Пусть все идет своим чередом. А я пока окончу школу, стану совершеннолетней и уеду куда-нибудь. Но потом…
В моей голове проносятся слова. Слова из блога Каролины. Они бегут в моей голове, словно телеграфная лента. Черным по белому.
– …потом появился Бенжамин, – заканчиваю я.
– М-м.
– Ты поцеловала его на весеннем балу. В школе.
– Это он поцеловал меня, – внезапно рычит Янна.
Я испуганно подаюсь на самый край дивана.
– Прости.
– Он сам поцеловал меня. В углу танцпола. Каролина ушла домой и… я не знаю. Он был пьян. Наверное, ему было интересно поцеловать захмелевшую сводную сестрицу Карро. Которая ничего другого в своей жизни не видела. И он наверняка думал, что никто его в тот момент не видит.
Но Каролина видела, проносится у меня в голове.
– Но эта шлюха была там и шпионила за нами. Она прекрасно видела, что это Бенжамин
Теперь и у Янны трясутся руки. Не от страха, а от злости. Я думаю о том, что рассказал нам с Рози Пол. О девушке, с которой разговаривал Бенжамин, стоя под разноцветными фонариками в тот июньский вечер.
– И что случилось потом? – спрашиваю я осторожно. – С Бенжамином? Вы еще встречались? Встречались в тот… праздничный вечер?
Какое-то время Янна молчит. Я чувствую, как пот градом течет по моему телу. В домике душно и жарко, словно вечерний зной снаружи проникает во все дырки и щели и не дает вздохнуть.
– Да, я поднялась к гостинице в тот вечер. После того, как… попрощалась с Каролиной. Я подошла к нему. Он был пьян.
– И что ты ему сказала?
– Мы поболтали немного. Я не знаю… возможно, я просто хотела дать ему шанс самому проявить инициативу. И потом я
Потому что к тому моменту она была уже мертва, мелькает у меня мысль.
– Но он не проявил к тебе интереса? – почти шепотом спрашиваю я.
