С тех пор как мы познакомились, Закке не оставляет попыток научить меня «читать» вино. Но это не так-то легко. До того как мы начали общаться, я свято верила, что существует только три вида вина: «Очень вкусное», «Так себе» и «Блевотина».
Но Закке открыл предо мною совершенно новый мир. Мир, который был куда богаче и ярче на вкус. Хотя мне по-прежнему трудно подобрать к нему определение.
Я прикрываю глаза. Давая аромату свободно витать вокруг носа, щекоча ноздри.
– Так… аромат ореха. Ваниль. Кола. И… пожалуй, слабый оттенок ананаса.
Закке улыбается, Юнатан закатывает глаза.
– Я впечатлен!
– Спасибо!
Закке берет мою руку и целует ее, а я взъерошиваю ему волосы на затылке.
На завтра тоже обещали хорошую погоду, так что я подумываю посетить один из здешних пляжей, на которых я еще не имела случая побывать. Мы будем купаться, пить кофе с булочками и болтать. Уже в воскресенье им нужно снова быть дома, потому что Закке может оставить свой бар максимум на два дня. Но даже за эти два дня можно много чего успеть…
Раздается громкий сигнал, и я достаю из кармана смартфон. Я сегодня весь день держу его в режиме максимальной громкости. Готовая броситься к нему со всех ног, как только придет какое-нибудь сообщение.
Вчера вечером я позвонила главному редактору «Шанса» и уволилась. Возможно, с моей стороны это был слишком опрометчивый поступок, пока не знаю. Время покажет. Я заверила Гуниллу, что соблюду увольнительный срок в два месяца, буду усердно трудиться не покладая рук, пока окончательно не уволюсь, и даже пообещала найти себе достойную замену.
Но с этой газетой я уже все для себя решила. И, пожалуй, это решение пришло ко мне даже еще до приезда на Буллхольмен. Или же смерть Каролины и Ины заставила меня признать, что я устала от банальщины. Что я уже по горло сыта знаменитостями. И заодно поняла, что порой куда интереснее то, что скрывается за внешне благополучным фасадом.
Несколько дней назад, когда я пригласила Рози на вечерний чай в моем саду, у нас состоялся разговор на эту тему. И если уж Рози сумела начать заново свою жизнь в тридцать лет, а потом еще разок, когда вышла на пенсию, то я тоже смогу.
Сегодня утром я отправила письмо главному редактору нового приложения газеты «Афтонбладет» – «True Crime – Правдивые криминальные истории». Ежемесячное приложение с криминальными репортажами из шведской жизни, историческими и современными. Чем я смогу быть им полезна, я не знаю.
Но то, что я
И теперь, сгорая от нетерпения, я щелкаю по экрану смартфона.
Но это вовсе не ответ от «Правдивых криминальных историй».
Это сообщение от Адама.
Я чувствую, как уголки рта сами собой начинают ползти вверх.
Я почти не разговаривала с Адамом после того, как он допросил меня на следующий день после ареста Янны. Но в последующие дни я иногда думала о нем. Ладно, зачеркнем «иногда» – я думала о нем очень, очень много в последнее время.
– Чему это ты ухмыляешься? – кричит Закке, и его голос вырывает меня из раздумий.
– Ничему, – отвечаю я и делаю глоток вина.
– Что, твой полицейский?
– Может быть.
– Чудесно! Уверен, скоро он появится, чтобы тебя арестовать. И допросить с особым пристрастием.
– Так, кажется, с алкоголем тебе пора завязывать.
Закке ухмыляется. Я еще не успела рассказать ему о нашей с Адамом совместной ночи, что даже удивительно. Обычно я Закке всегда все рассказываю. Но эта ночь при лунном свете все еще свежа в моей памяти. Воспоминания о ней нисколечко не поблекли. И потом, я не знаю – было это единичное явление или же оно еще может повториться.
– У него наверняка есть доступ к настоящим наручникам, – замечает Закке.
Я закатываю глаза и отвешиваю ему подзатыльник. Несмотря на свои выпады, Закке все равно больше хорош на словах, чем на деле.
– Ну что ж, думаю, уже можно начинать резать мясо. Принесешь нож?
– Йес.
