– Вовсе нет. Я проработала в полиции двадцать лет. Как только мы с мужем переехали в Стокгольм, я начала изучать криминалистику. Мне всегда хотелось этим заниматься, но я не верила, что у меня получится. А потом я вдруг поступила в полицейскую школу. Можешь себе представить? Мне к тому времени было уже за тридцать.
Она хихикает себе под нос. Я делаю глоток кофе. Моя соседка действительно готовит самый вкусный кофе на свете.
– Но потом случилось много нехороших вещей. Таких, о которых я сейчас старюсь не вспоминать. Когда-нибудь я расскажу тебе о них за бутылкой вина. Но факт тот, что мне пришлось исчезнуть на какое-то время. В итоге я приняла решение досрочно уйти на пенсию и купила себе здесь участок.
– А всем говорила, что работала в «ИКА»?
– Не всем, а лишь некоторым. Но вначале я предпочитала держаться от всех подальше. Я хотела сосредоточиться только на своих растениях. Мечтала выращивать овощи и не думать ни о чем плохом. Приходить в себя от жизни, которая состояла только из трудностей и бедствий. Мне нужно было начать все сначала. Я давным-давно оставила ту жизнь позади.
– Как-то слабо в это верится…
Она смеется, и я присоединяюсь к ней.
– Да, от любопытства просто так не избавишься. Но вот что я хочу тебе сказать – ты одна из очень немногих, кого я встречала, кто был бы на моем уровне.
– Спасибо. – Я искренне тронута.
– Но теперь нам, пожалуй, пора немного отдохнуть от расследований, и тебе, и мне.
Она улыбается. И заново наполняет наши кружки кофе.
– Да, – соглашаюсь я. – Но знаешь, Рози, я тоже должна кое в чем тебе признаться.
Она с любопытством смотрит на меня. Дует на дымящуюся кружку с кофе.
– Ведь я тебе тоже соврала.
Она удивленно приподнимает брови.
– Вот как?
– М-м. Я и Адам… мы…
Но я не успеваю договорить, как Рози разражается своим хриплым смехом уроженки севера. Я в изумлении гляжу на нее, а она закатывает глаза.
– Что не так?
– Так ты это имела в виду, когда сказала, что соврала мне? Что вы с Адамом кувыркались в постели в тот вечер несколько дней назад?
Я сглатываю.
– Да.
– О боже, Силла, за кого ты меня принимаешь? Я поняла это в ту же самую секунду, когда увидела на твоем диване утром его лохматую голову. И потом мне хватило одного взгляда на вас двоих, чтобы мое предположение подтвердилось. Все-таки как ни крути, а я была полицейским следователем. Меня не так-то легко провести.
И я, не в состоянии сделать что-либо еще, тоже разражаюсь смехом. Рози ободряюще хлопает меня по плечу.
– Я, конечно, уже совсем древняя старушенция, Силла, но кто из нас в жизни не спал с кем-нибудь по пьяни? Такое со всеми случалось. Мы же живые люди, а не камни.
– Так-то оно так. Но я чувствовала себя жутко виноватой. Перед Сабиной.
Рози вздыхает. Слегка наклоняет свою круглую головку.
– Полагаю, тебе не стоит об этом беспокоиться.
– Что ты имеешь в виду?
– Адам и Сабина не живут вместе.
Я молча таращусь на нее, не в силах ничего сказать. Все, что я могу, это всем свои видом выразить изумление.
– То есть?
– Ну, то есть они
Тут она делает трагическую паузу. Мне же хочется силком вырывать из нее слова. Желание услышать все как можно скорее становится нетерпимым.
– Но?
– Но Сабина заболела. В это же самое время.
– Ой.
– Да. Рак яичников. В тридцать два года.
У меня отвисает челюсть.
– О боже. В таком возрасте.
– Угу. Это в самом деле было тяжелое известие. И хотя чисто технически они уже не были вместе, Адам не мог оставить ее. В последний год он очень много сделал для Сабины. Помогал ей с домашним хозяйством, посещал вместе с ней больницу. Ты ведь понимаешь, нельзя бросить человека, когда он…
Я киваю. Ей не нужно договаривать.
– Но… что же случилось потом?
Рози наморщивает лоб.
– Потом?
– Ты сказала, что сейчас они уже не вместе. Выходит, что-то случи…
– Ах да, случилось то, что Сабина в конце весны влюбилась. В своего онколога.
Сначала я только молча таращусь на Рози. Трудно удержаться от улыбки.
– Ты шутишь?
– Ничуть. С тех самых пор они и встречаются. Его зовут Хенрик. У него есть вилла на Экерё. Как я уже говорила, Сабина несколько своеобразная девушка. Вовсе не плохая, ничуть. Но своеобразная.
