– Джесси… Прости. Я не хотел… Я правда думаю, что ты классная. Мы же по-прежнему друзья, правда?
По лицу Джесси потекли слезы. Попытка Пика быть милым стала последней каплей, она возненавидела предателя.
– Друзья? – Джесси склонила голову набок. – Вот уж не уверена. Совсем не уверена.
Ответ придал ей сил. Кроме того, вместе с Блэр она насмотрелась достаточно мыльных опер и знала, что делать дальше. Джесси повернулась на пятках, ушла в свою комнату и тихо, но уверенно закрыла за собой дверь.
Тигру не нужно знать об огромном унижении сестры, разбитом сердце или последовавшем похмелье – голова болела так сильно, что казалось, череп треснет. Теперь Джесси понимает всю привлекательность пьянства, но также и его последствия.
Оно того не стоит.
На следующий день жизнь возвращается в привычную колею, хотя Джесси совершенно не хочется идти на урок тенниса. Она пытается улизнуть, напроситься с мамой в больницу навестить малышей, но Кейт говорит, что утром Джорджу сделали обрезание, а значит, лучше съездить после обеда. Джесси не совсем понимает, что такое обрезание, но на прямой вопрос мать только качает головой, давая понять, что это не тема для светской беседы.
И вот Джесси с Экзальтой направляются в клуб, предварительно заскочив на почту, чтобы опустить в почтовый ящик письмо Тигру. Экзальта наблюдает за внучкой с выражением снисходительности и жалости, как будто та отправляет послание Санта-Клаусу.
Злость Джесси на Пика еще не прошла. Она смотрит на бабушку.
– Ты хоть раз писала Тигру?
– Пойдем, а то опоздаем.
Но Джесси не сдается. Она устала, что ее постоянно игнорируют, не обращают внимания, дергают.
– Бабуля, ты писала Тигру? Хоть раз с того дня, как его отправили за океан?
– Нет. – Слог повисает в воздухе, неприкрыто жестокий, и Экзальта, должно быть, чувствует это, потому что добавляет: – Возможно, следовало бы.
Джесси хочется заорать: «Возможно, следовало бы? Возможно?» Но не так давно она узнала, что молчание куда сильнее, чем яростная вспышка гнева.
В клубе Джесси снова хочется украсть, стянуть что-то прямо из-под носа бабушки, но это может привести к обратному результату. Вместо этого она направляется в раздевалку, чтобы успокоиться перед уроком.
– Не мешкай, – говорит Экзальта. – Я иду искать миссис Уинтер.
Джесси захлопывает дверь в раздевалку. Она так зла, что готова разбить зеркала ракеткой, но внезапно останавливается. На диванчике сидит одна из близняшек Данскоумб и рыдает, уткнувшись в ладони.
– Эй? – негромко окликает Джесси. Она не уверена, кто это – Хелен или Хизер. На Хелен Джесси не обратила бы внимания, но Хизер ей нравится, к тому же за украденные деньги до сих пор грызет совесть.
Близняшка поднимает глаза. Это Хелен.
Джесси запинается.
– Все в порядке? – Она надеется, вопрос звучит риторически.
Хелен с трудом переводит дыхание.
– Я ненавижу своего инструктора по теннису.
Джесси едва не закатывает глаза. Похоже, Хелен Данскоумб плачет из-за дурацкого тенниса.
– Я хочу… Хочу убить его!
Внимание привлекают не слова – все хотят кого-то убить, – а хриплый тон и сжатые кулаки Хелен. Джесси хочет спросить, кто тренирует Хелен, но внезапно вспоминает, что это Гаррисон Хоув. И тут до нее доходит. Хотя Хелен ей совершенно не нравится, Джесси садится перед ней на край журнального столика.
– Гаррисон. Он… – У нее даже нет слов. Джесси прочищает горло. – Он трогал тебя, да?
На мгновение Хелен прерывает рыдания и в замешательстве смотрит на Джесси, а потом шепчет:
– Откуда ты знаешь?
– На первом уроке он терся об меня. Я убежала.
– Когда это случилось впервые, я рассказала маме. А она ответила, чтобы я прекратила драматизировать и преувеличивать. Потом он снова это сделал – провел тыльной стороной ладони по моей груди, когда поправлял подачу, и я опять рассказала маме, а она ответила, что все мужчины такие, так что лучше привыкай.
Джесси растерянно моргает. Именно по этой причине она не осмелилась признаться Кейт, да и никому вообще.
– Мы можем пойти и рассказать Олли Хейворду, – предлагает она. – Ему придется поверить двоим.
Хелен качает головой.
– Он, может, и поверит, но ничего не сделает. Даже Хизер считает, что я просто хочу поменять тренера на Тофера.
Если бы Джесси не знала о Гаррисоне, может, и сама бы так решила.
– Так ты никому не хочешь рассказывать?
Она делает нечто немыслимое раньше – подает Хелен руку. Та отвечает на пожатие и чуть улыбается.
– Ну, тебе вот сказала.
