– Сейчас шестьдесят девятый год! Ты не должна терпеть издевательства.
Патти встает и бросается к подруге. Кажется, сейчас Кирби получит второй в жизни удар.
– Отвали! Я не осуждаю твои… предпочтения, так что будь добра, не осуждай мои.
Она поднимает Люка.
– И все же он меня ударил, – говорит Кирби. – Я могу выдвинуть обвинения.
– Убирайся!
В глазах Патти дикий вызов, но под ним Кирби видит страх, неуверенность, а может, просто усталость. Похоже, на острове Чаппи подруга не выспалась.
– Пойдем, Люк. – Патти затаскивает любовника в дом, грубо нарушая правило «никаких гостей противоположного пола». Входная дверь захлопывается.
Кирби и Даррен ошеломленно молчат и таращатся друг на друга.
– Что мне делать? – спрашивает она.
В этот момент подъезжает полицейская машина, и на Кирби накатывает волна облегчения.
Возможно, кто-то сообщил о беспорядках, Патти воплями могла мертвого разбудить.
– Эдгартаун? – роняет Даррен.
Кирби сначала не понимает, но потом замечает, что полиция из Эдгартауна, а не Оук-Блаффс, что крайне необычно.
Из автомобиля выходит офицер и идет по дорожке. Он кивает Кирби и Даррену.
– Я ищу Патрицию О’Каллахан.
Кирби не может решить, что делать: задержаться и попытаться подслушать или просто подняться в иглу и лечь спать.
– Мне, наверное, нужно приложить лед, – говорит она Даррену.
Тот осторожно прикасается к ее распухшей губе.
– Я подожду, пока он выйдет, и вздую как следует.
– Им займется полиция.
Может, это мистер Эймс вызвал полицию Эдгартауна, думает Кирби.
– И то верно.
Даррен улыбается, и Кирби позволяет себе погрузиться в тепло его карих глаз. Он красивый, искренний, добрый и лучше всех парней, которые у нее когда-либо были, но никогда не будет принадлежать ей. Кирби хочет обвинить в этом историю или общество, но все дело в том, что главное препятствие – ее собственные неверные решения.
– Спасибо, что пришел на помощь, – говорит Кирби. – Ты мой герой.
– Всегда пожалуйста, – отвечает Даррен.
Кирби лежит лицом вниз на кровати – слишком измотанная, чтобы снять желтое платье с маргаритками, но не до той степени, чтобы слушать Simon & Garfunkel, – когда слышит крик. Она приподнимает голову.
Это Патти.
Кирби подавляет порыв броситься на защиту и остается на месте. Патти четко сказала, что не нуждается в помощи.
Раздается второй крик, затем шаги по лестнице и стук в дверь Кирби. Она встает. За дверью Микаэла и Барб.
– Идем вниз, она зовет тебя, – говорит Микаэла.
– Что-то случилось, – добавляет Барб.
Кирби ожидает увидеть что угодно, но уж точно не спокойно стоящих в стороне Люка и полицейского. Патти подвывает. Когда Кирби спускается по лестнице, подруга поднимает сморщенное покрасневшее лицо.
– Мэри Джо, – всхлипывает она.
Кирби недоумевает.
– Мэри Джо Копечне, подруга Сары! С моста Дайк свалилась машина, и Мэри оказалась в ловушке. Она утонула, Кирби! Она умерла…
Кейт звонит Дэвиду – обрадовать новостью о рождении близнецов, – и тот отвечает:
– Как здорово, Кейт! Ты, наверное, на седьмом небе.
Слово «ты» вызывает беспокойство. Кейт не нравится, что муж дистанцируется от нее и семьи. Это на него не похоже. Дэвид обожает Блэр, как и всех детей Кейт, растил их как своих.
– Приедешь на выходных повидаться со мной? Пожалуйста?
Дэвид тяжко вздыхает. Сейчас он попросит о разводе, пугается Кейт.
– Можем заказать номер в «Гордон Фолджер», – предлагает она.
Так они делали, когда начали встречаться, а Экзальта не скрывала своего неодобрения: дочь завела ухажера, а ведь Уайлдер погиб совсем недавно. К тому же у Кейт роман с собственным адвокатом! Формально мать настаивала на соблюдении правил приличия, но на самом деле требовала от Кейт вести себя, как полагается высшему классу Бостона.
– Думаю, номер в «Гордон Фолджер» не потребуется. Лучше побуду со своей дочкой, – ответил Дэвид.
– Нашей дочкой.
– Да, Кейт, с нашей дочкой. Но мне неохота тащиться в пробках в пятницу вечером. Сяду на паром в субботу, ближе к обеду, а в воскресенье уеду до столпотворения.
Кейт прикидывает, что муж и суток не пробудет на Нантакете, да и то ради Джесси. Похоже, теперь повидаться с женой для него не главное, даже в пробках стоять из-за Кейт не желает. Но этим летом она и вправду вела себя отвратительно, по поводу себя Кейт не питала никаких иллюзий.
– Спасибо тебе, – отозвалась она. – Ты не представляешь, как это важно для меня. Для нас.
– Ты уж предупреди Экзальту о моем скором прибытии, – сухо хохотнул Дэвид.
– Мама как раз спрашивала, почему ты редко появляешься этим летом. – Кейт солгала, но, по крайней мере, Экзальта не отпускала едких замечаний про зятя, как раньше.
– Ох, Кейт, перестань. Не стоит все усложнять. – Дэвид вешает трубку.
