Дэвид позвонил накануне вечером и сказал, что увяз в деле и не может вырваться, но Кейт знает: муж специально держит дистанцию. Он появится, когда она станет меньше пить и сможет поговорить по телефону без икоты и невнятных слов, чего не случалось со дня приезда.
Что касается Уорда… ну, все знают, что у Уорда Данскоумба есть любовница на Лонг-Айленде. Кимберли Титус, дочь Реджи Титуса, «мучного короля». Даже Битси знает и, кажется, принимает как само собой разумеющееся. Кейт сообщила подруге, что Дэвид не приедет на выходные, и та спросила:
– А у Дэвида в Бостоне тоже есть Кимберли?
– Нет, – ответила Кейт. – Он занят работой.
Как только слова вырвались, она поняла, что Битси сочтет ее наивной и слишком доверчивой, но Кейт уже была замужем за бабником и не настолько безумна, чтобы повторить подобный опыт. Дэвид принципиален, даже слишком принципиален. Это Кейт – особа сомнительной морали, хранящая мрачный секрет.
Раз мартини, два мартини. Для начала Кейт заказывает улиток, а Битси – горячую закуску: блинчик с морепродуктами в соусе бешамель, к которому она едва притронулась.
– Закажем вина? – предлагает Битси. Кажется, это чересчур. У Кейт уже двоится в глазах, а от чеснока на улитках мутит, поэтому она съедает кусок хлеба, намазанный превосходным французским маслом. Но вопрос, конечно, был риторическим. Битси подзывает официанта и держит у стола гораздо дольше, чем нужно. Она хватает за его руку, задавая назойливые вопросы о преимуществах вина «Сансер» перед «Шабли» уже после того, как объявила, что на основное блюдо заказывает говядину – le boeuf.
Когда несчастный Фернандо или Арнольдо – Кейт не может запомнить его имя ни за какие коврижки, – наконец сбегает, Битси смотрит на подругу через стол и сообщает:
– Я с ним сплю.
– С кем? – чуть не давится хлебом Кейт.
– С Артуро. Он приходит к дому после работы и бросает камешки в мое окно.
Кейт закрывает лицо меню, чтобы скрыть изумление, которое не может сдержать. Битси Данскоумб спит с официантом «Опера Хауз». Кейт знает, что в стране идет сексуальная революция, но представить не могла, как та проникнет в высшие эшелоны общества здесь, на Нантакете.
– Не осуждай меня, Кэти Николс, – говорит Битси. Кейт не любит свое детское прозвище, но подруга – одна из немногих, с кем они достаточно долго знакомы. В одиннадцать лет вместе брали уроки парусного спорта. – Я знаю, ты всегда считала себя со своими четырьмя идеальными детьми лучше меня, но для тебя есть новости…
«Так вот как выглядит перебравшая Битси Данскоумб, – думает Кейт. – Становится уродливой – не только речь, но и лицо». Лицо подруги превращается в отвратительную маску с суженными, обвиняющими глазами и искривленными губами. Если она скажет что-нибудь о Тигре, Кейт даст ей пощечину или выплеснет в лицо бокал. Пианист остановится прямо на середине «Try to Remember», а посетители за первым столиком сначала переглянутся, а потом станут сплетничать, и разве можно их за это винить? Кейт Левин и Битси Данскоумб – две матроны средних лет, безупречно воспитанные и образованные, – должны ухитриться поужинать в «Опера Хауз», не устраивая сцен.
«Нет», – решает Кейт. Она выуживает безупречность, словно до того прятала ее в записной книжке.
– Я никогда не считала себя лучше, Битси. У тебя прекрасные девочки-близнецы. Ты была намного умнее меня – не совершила ошибку, выйдя замуж слишком рано.
– Не веди себя так снисходительно, – яростно шепчет Битси. – Я этого не потерплю.
Тут подходит Артуро с каберне, которое дополнит и говядину Битси, и утку Кейт. Пока подруга театрально дегустирует вино, Кейт оглядывает зал. «Опера Хауз» крошечный, как шкатулка с драгоценностями, темный и волшебный. В углу легендарная телефонная будка с бархатной обивкой, где Кейт однажды застала Уайлдера, целующего шведскую гувернантку Бруссардов. Он был пьян, слишком пьян, чтобы понимать, что делает, поэтому Кейт простила его, несмотря на публичное унижение.
Она думает о бедной Блэр, которая, возможно, в эту самую минуту валяется на диване перед телевизором, как морж на льдине, объедаясь сэндвичами с сыром-гриль и пудингом. Кейт убеждала Блэр остаться с Ангусом, несмотря на то что тот закрутил роман с некоей Трикси (которая может быть только проституткой), потому что именно так поступила сама Кейт – осталась с мужем. Но почему несчастная Блэр должна страдать так же, как мать? Ради приличия? В наши дни приличия ничего не значат, что наглядно демонстрирует Битси Данскоумб. Почему бы Блэр не начать встречаться с братом Ангуса, Джоуи, если она действительно его любит? Дочь заслуживает, чтобы ее обожали. Все женщины этого заслуживают.
– Прости, Битси, я была шокирована твоим признанием, – выдавливает Кейт и понижает голос. – Уверяю, я бы ни за что не стала осуждать…
– Тебе должно быть очень стыдно за свою дочь, – перебивает Битси и делает большой глоток вина, ее губы окрашиваются в пурпурный цвет.
