– Но ты ведь не из-за этого вернулся, не так ли? – сказала я, все еще держа руки карманах. – Той ночью ты сказал, что хочешь развода. Вот почему ты здесь?
– Частично. Немного того, немного этого. Я хотел тебе все объяснить. Только наедине. – Когда он улыбнулся, морщинистая кожа вокруг его глаз едва не скрыла их полностью. – Что касается развода, о котором я говорил в пятницу, я встретил кое-кого несколько лет назад – замечательную девушку по имени Мерилин. Она очень хочет – как и ее семья, с которой я очень сблизился, – чтобы мы поженились. Они довольно известная семья в Огайо. Я живу в Огайо, ты не была там?
Я покачала головой.
– Нет, конечно, нет. Во всяком случае, видишь ли… Мерилин… Она…
– Не очень себя чувствует, ты сказал.
– Да. У нее был рак щитовидной железы. О, это прекрасно лечится. Она очень хорошо справляется. Но бедняжка многое вынесла, и после всего, что она сделала для меня, это самое малое, что я могу сделать в ответ, правда? – Он улыбнулся мне.
– Да. Это… – Я не знала, что ответить. – Надеюсь, она поправится окончательно.
– Спасибо, Нина. Спасибо.
– Итак… – Я пыталась понять его намерения, понять, зачем он приехал. – Тогда ты сказал, что вернулся еще и потому, что надо что-то сделать с прахом твоей матери. Это так?
– Хочу убить двух зайцев, так сказать. Но, Нина, послушай, я… Еще я хотел тебя увидеть! Ты должна это понимать! – воскликнул он. – Честно говоря, моя дорогая, уходить было очень тяжело.
– Верю, что так и было, – сухо сказала я.
– Да. Ну, я полагаю, твоя мать за все эти годы рисовала меня не в самом радужном цвете.
При этих словах я вспыхнула.
– Это несправедливо. Мама рассказывала мне, что ты герой. Она говорила о тебе все время. Рассказывала мне истории, показывала фотографии. Я так гордилась тобой, когда росла. Она сделала все возможное, чтобы я тебя знала, знала, как мы все были счастливы… Вы двое были счастливы… До твоей смерти. Смерти… – Я покачала головой. – Ха.
Он потер глаза, как будто пытаясь оградить себя от света, льющегося из окна.
– Извини меня. Я думал иначе. Никогда не делай предположений без доказательств. Видишь ли, это было не совсем так, насколько я помню, но, я полагаю, мое мнение ничего не стоит, верно? Я же сбежал. – Он улыбнулся. – Знаешь ли ты, как приятно произносить эту фразу? В Штатах могут подумать, что ты собираешься кого-то изнасиловать.
– Правда?
– Послушай, Нина. У тебя нет причин верить мне или даже слушать меня. Это чертовски порядочно с твоей стороны. Я знаю, твоя мать не хочет, чтобы ты виделась со мной. Я просто хотел встретиться с тобой и поговорить как следует. Объясниться. Рассказать немного больше о своей семье. Я не знаю, что ты о ней знаешь. О моей матери, о Кипсейке. – Он прокашлялся. – Слушай, давай я скажу прямо. Ты ведь там не была? Я имею в виду, в Кипсейке?
– Конечно нет. Я и не знала об этом, пока ты вчера не пришел. – Но я не удержалась и спросила: – Он… он ведь прекрасный, да?
– Ах… – Он закрыл глаза, и на его лице появилась странная улыбка. – Он необыкновенный, Нина. Волшебный. Как временнáя лакуна. Когда ты там, трудно поверить, что есть города и… И самолеты… И вообще весь современный мир. – Он замолчал. – Поверь, там странно быть. Мой дом в Колумбусе был построен в 2008 году. Никаких призраков, никаких картин, которые смотрят на тебя, и лично мне это нравится больше. – Он взглянул на настенные часы. – Во всяком случае, для бизнеса. Во-первых – не могла бы ты отдать эти документы своей матери? – Он вручил мне пачку бумаг со стола.
– О… – Я взяла их, взвешивая в руке. – Да, конечно.
– Объясни ей, что ей нужно позвонить Чарльзу Ламберту в «Мурблс и Рутледж» и назначить встречу. Она может подать на развод, если захочет: мы живем раздельно уже более пяти лет, и они говорят, что это будет просто, если никто из нас не оспорит решение. Я думаю, она хочет, чтобы все поскорее устроилось, как и я. Этот парень, – добавил он почти мимоходом, – Малькольм? Он ее новый мужчина?
– Нет. Они вместе уже несколько лет, – сказала я. Я не хотела больше рассказывать ему о Малке, не знаю почему.
Его лицо прояснилось.
– Замечательно. Значит, она тоже хочет покончить с этим поскорее. Скажи ей, чтобы она позвонила «Мурблс и Рутледж».
– «Мурблс и Рутледж», – медленно повторила я. – Мне кажется, я слышала о них.
– Ну, это довольно большая фирма в Сити. Раньше они были в Труро, затем открыли филиал в Лондоне. В течение многих десятилетий были нашими семейными адвокатами.
– Хорошо. – Я взяла толстый конверт, который он мне дал, и осторожно положила к себе в сумку. – Я ей передам.
– Скажи ей, что было бы здорово, если… – начал он, но остановился. – Отлично.
– Послушай, не переживай, – сказала я черствым голосом. – Я почти уверена, что она больше не хочет быть за тобой замужем, если это можно назвать замужеством.
Он вздрогнул.
– Вполне справедливо.
Чайник закипел, и он встал.
