– Вадик – один из тех люберов, которые выдвинулись на первые роли в начале девяностых. До этого у него была неплохая спортивная карьера и, если не ошибаюсь, Каперский даже брал призовые места на первенстве Москвы по вольной борьбе, – вспоминал Слепнев своим приятным бархатистым голосом. – После того, как люберы разделились, Пират сколотил собственную команду и уже с ней развернулся на полную… Там было всё – рэкет, автокидки, похищения, ну и, разумеется, разбои с заказухой.
Говоря о разбойной деятельности и заказных убийствах, Костик ничуть не изменил свои бархатистые интонации и со стороны можно было подумать, что он сейчас рассказывает мне не о злодеяниях криминальной бригады Каперского, а об удачно проведенных вместе с семьей выходных где-нибудь в Кузьминках или Измайлово.
– В годы расцвета его банда контролировала в городе несколько игорных домов, кучу ресторанов, автосервис. Любимое место сборов – карьеры в районе железнодорожной станции Люберцы и казино «Парадиз». Пират, кстати, одним из первых начал наращивать своё влияние в легальном бизнесе…
Слепнев неожиданно умолк, словно пытаясь что-то вспомнить.
– Ну а дальше? – не выдержал я.
– Что дальше? – Костик многозначаще вздохнул. – Два года назад Пирата благополучно отправили на дно.
– В каком смысле? Утопили, что ли? – не понял я этой морской аллегории.
– Куда там, – ещё раз коротко вздохнул Костик. – Подорвался в собственном «Крузере» в Южном порту: какой-то добродетельный человек привязал верёвку к карданному валу джипа, а другой её конец закрепил на чеке противотанковой гранаты. Голову Пирата, говорят, нашли метрах в пятидесяти от стоянки.
Только теперь вспомнились громкие газетные публикации полутора-двухлетней давности, в которых расписывались подробности жуткого покушения на криминального авторитета. Там я наверняка и углядел впервые фамилию Каперского.
Мне не хотелось лить слёзы по безвременно удалившемуся на тот свет бандиту.
– Его бригада развалилась? – спросил я, глядя на фото зелёного безгрешного Пирата.
Костик неопределённо пожал плечами.
– Кто его знает. Скорее всего, людей разобрали по другим командам – люберы пацанами не разбрасываются.
Настало время уточнить и другие вопросы.
– Тебе знаком Игорь Ковалёв, троюродный брат Каперского? – осведомился я.
Костик опять взял у меня из рук пожелтевший снимок и внимательно посмотрел на совсем ещё молоденького Игоря. Потом я протянул ему другую фотографию, которую удалось на время выпросить у Ирины Анатольевны, и на которой Ковалёв уже выглядел совсем взрослым мужчиной.
– Снайпер, – коротко пояснил я и, на всякий случай, добавил. – Год с лишним боевого опыта в Афгане.
– О нем ничего не слыхал, – признался Костик, возвращая фотоснимки. – Возможно, Пират использовал его для особо деликатных заданий – такие люди всюду на вес золота.
Я молча кивнул.
Перед тем как уйти, я попросил Костю помочь мне отыскать кого-нибудь из близких родственников Каперского, и тот пообещал навести справки.
В этот день на московских улицах была обычная напряженка, и до Днепропетровской улицы я добрался только к четверти первого.
Ещё минут через десять я стоял на площадке пятого этажа стандартного многоподъездного дома перед семнадцатой квартирой, соседней с той, в которой, по сведениям Иващенко, как раз и должен был проживать Игорь Ковалёв. Я намеренно не стал звонить в ковалёвскую дверь без предварительной разведки.
Дверь семнадцатой квартиры открыл худой высокий паренёк в очках и чёрной футболке-балахоне, из-под которой едва виднелись тёмные шорты.
На просьбу позвать Игоря Ковалёва, паренёк басовито ответил, что таковой здесь никогда не жил. Он также выразил сомнение, что означенная особа когда-либо вообще обитала на их этаже.
– Наши соседи не сдают жильё и живут здесь с самого заселения дома, – авторитетно заявил парнишка, после того, как я предположил, что Ковалёв вполне мог быть квартирантом.
– А когда заселили ваш дом? – не преминул спросить я.
– В девяносто втором году, – ответил басовитый паренёк и, равнодушно выслушав мои извинения, закрыл дверь.
Выждав несколько минут, я позвонил в восемнадцатую квартиру.
На сей раз, моей собеседницей оказалась приятная фигуристая девица с полуголым малышом в руках. Девица была одета в короткий нежно лиловый пеньюар и, как мне показалось, лишь минуту назад закончила кормить грудью своего пупсика.
Что касается малыша, то, в продолжение всего последующего разговора, сперва с его мамашей, а затем и с подошедшей бабушкой, он вёл себя исключительно тихо и лишь настойчиво пытался стащить с себя поднадоевший подгузник.
Как и следовало ожидать, Игоря Ковалёва здесь тоже не видели ни семь, ни восемь, ни даже десять лет назад.
– Можно уточнить ещё один вопрос? – спросил я, когда девица в пеньюаре уже собиралась закрыть двери.
– Пожалуйста.
– Кроме меня, кто-нибудь спрашивал у вас про этого Ковалёва?
Судя по всему, эта задачка моментально загнала её в тупик. После нескольких секунд раздумий, она с сомнением покачала головой.
– Пожалуй, нет…
