«Убивать соперника в поезде не с руки – слишком велик риск засыпаться! Посему, Игоря следует заманить в подходящее местечко ещё до того, как он уедет на вокзал, – с этим предположением было трудно не согласиться. – Приманка?… Никаких проблем: лучшей приманкой в августе девяносто четвертого мог быть только озёрный «Мессер», за который обещали оглушительные бабки и который, к счастью, был отлично спрятан от посторонних глаз!».
До Чудо-озера по кандауровской карте было километров шестьдесят пять, не больше, так что доехать до тех мест за час – полтора не составляло особого труда. Что дальше?
«Где удобней прикончить Ковалёва: по дороге к озеру, где-нибудь на берегу или на обратном пути? – тут гнединская мысль, наверное, споткнулась, если он, конечно, заранее не сообразил, где прятать труп. – Только не в озере и не на берегу, потому что после подъема германского истребителя это место будет засвечено!».
Итак, имеем шестьдесят пять километров с окрестностями, которые отделяют Чудо-озеро от Новограда. Если отбросить пригороды и более-менее открытую местность, где лучше не прятать даже старый велосипед, остаётся километров двадцать – двадцать пять.
Это открытие меня порадовало, хотя и не настолько, чтобы я тут же запрыгал от восторга: перспектива поиска вдоль такой длинной полосы оставляла не слишком много шансов на успех.
«Я спрячу его так, что другим вовек не сыскать! – можно лишь гадать, произносил ли Гнедин эту фразу, но при разработке плана, подобная мысль наверняка крутилась у него в голове. – Вот только куда хоронить: в карьер, под камень, или, может, в какую-нибудь заброшенную берлогу?… Хотя, зачем в берлогу, если за год или за два до этого, где-то неподалеку проводили свои раскопки поисковики и тогда…».
Я вспомнил вчерашний разговор с Кандауровым относительно карт и то, как объяснил ему, для чего они мне понадобились. Откровенно говоря, тогда я ещё только догадывался о возможном использовании Гнединым прежнего опыта для припрятывания следов преступления.
«В обозримом будущем поисковики не сунутся туда, где ранее проводились плановые раскопки! – кто-кто, а Гнедин знал об этом достоверно. – Ну а выяснить, где работа уже завершена – вполне посильная задачка для человека, который собирается продать самолёт!».
Через четверть часа я опять сидел за столом в номере, расстелив перед собой несколько карт, которые перед этим отобрал из общей пачки.
Разглядывая карты, я пришел к нескольким любопытным выводам. Во-первых, полоса предполагаемого поиска вдоль дороги к Чудо-озеру, действительно, не превышала в длину восемнадцати километров. Во-вторых, вблизи указанной дороги, которая пролегла через лес, и по которой можно было доехать почти до самого озера, поисковые работы завершились ещё до девяносто третьего года, а территория отмеченного участка в то время не превышала четырёх квадратных километров. И, наконец, в-третьих, мне стало ясно, что к месту давних раскопок, при желании, можно добраться на автомобиле.
Помимо отметок, указывающих на расположение и границы участка поисковых работ девяносто второго года, я обнаружил на карте проложенные маршруты до шоссейной дороги и ближайших деревень, а также координаты старого полевого лагеря, домика лесника и трёх природных источников. Ещё несколько значков отмечали места братских захоронений бойцов Красной Армии.
После ознакомления с картами, я сложил их в тубус и затем сходил пообедать в ближайшее кафе.
Оставляя в номере тубус с картами, я не боялся за их сохранность, так как ещё утром договорился с администратором, что в ближайшие дни она никого не будет ко мне подселять.
Пообедав, я позвонил Кандаурову. К счастью, связь не подвела, и вскоре из трубки послышался его бодрый голос.
– Сможете сегодня вернуться в город? – спросил я.
– Без проблем! – неожиданно быстро согласился поисковик. – Где встречаемся?
Я предложил ему заехать в гостиницу, и возражений не последовало.
– Буду около девяти вечера! – предупредил Кандауров, и связь оборвалась.
Поисковик приехал без четверти девять. Когда я узнал, что он ещё не ужинал, мы спустились в гостиничную харчевню (да простят мне работники ресторана это определение!) и выбрали подходящий столик.
Пока мы трапезничали в полупустом зале, я не касался основной темы, и рассказал Кандаурову о своем недавнем знакомстве с фронтовиком. Михаил, выслушав печальную историю, тут же забыл о тарелке с пельменями, что источала аромат у него под носом.
– Советская власть даже не догадывалась, как испоганила свой авторитет никудышней поисковой работой, – глухо произнёс он, отстранившись от тарелки. – Наверно не ошибусь, если скажу, что ещё не захоронены останки сотен тысяч наших бойцов. А государству хоть бы хны!
– Властям, как обычно, недосуг, – невесело отозвался я.
Кандауров покачал головой:
