К счастью, мне удалось отбрыкнуться от парика, правда, вместо него, пришлось пойти на покраску волос. Никогда не думал, что выбор подходящего красителя – столь трудное и ответственное занятие. В результате, мои несчастные волосы из тёмно-русых превратились в то, что на коробке с гель-краской было названо русым светлым пепельным.
Накладные усики того же пепельно-русого цвета не очень испортили мою внешность, хотя и сделали похожим на заправского ловеласа, к коим я себя никогда не причислял.
Парадный маркеловский темно-коричневый костюм пришелся мне впору, и мы остановили свой выбор именно на нём, главным образом потому, что на его фоне сломанная рука на чёрной перевязи не так бросалась в глаза.
Когда после наведения марафета меня подвели к большому встроенному зеркалу, то, заглянув в него, я не сразу признал себя в холёном, слегка надменном господине.
– С тросточкой и котелком ты бы точно сошёл за офицера-отставника периода колониальных войн! – хмыкнул Максимыч, но моего мрачного взгляда хватило, чтобы он перестал валять дурака.
По информации Свиридова, банковская пресс-служба не проводила дополнительную аккредитацию и пригласила на широко разрекламированную пресс-конференцию всех желающих представителей СМИ. С журналистским удостоверением выручили люди из «Вечерки», которые в кратчайшие сроки изготовили вполне правдоподобную ксиву на имя Валентина Валентиновича Корнюхина, репортёра питерского еженедельника «Левое дело», с которой я и отправился в знакомое здание на Садовом кольце.
Конференц-зал располагался на третьем этаже штаб-квартиры «Цитадель-банка» и, даже при самом благоприятном раскладе, мог вместить не более ста восьмидесяти – двухсот человек. Когда я пробрался туда, миновав кордоны охранников с металлодетекторами, зал был переполнен пишущей, снимающей и говорящей в микрофоны братией, так что пришлось довольствоваться скромным стоячим местечком рядом с одной из высоких беломраморных колонн, откуда можно было неплохо наблюдать за разворачивающимся действом.
Пресс-конференция началась с пятнадцатиминутным опозданием, которое организаторы объяснили колоссальным вниманием средств массовой информации к данному мероприятию.
– Мы рады, что ведущие журналисты столицы откликнулись на наше приглашение и сейчас находятся в этом зале, – не без апломба заявила во время открытия пресс-секретарь Гнедина, дамочка лет под сорок с круглыми, будто у совы глазками.
Вслед за коротким вступлением она предоставила слово боссу, который сидел за столом президиума между нею и своим секретарём. В эти минуты Сергей Сергеич имел весьма озабоченный вид.
В отличие от помощника, Александр Иванович Гнедин выглядел, как никогда, приветливо и всем своим видом демонстрировал оптимизм, дружелюбие и чистосердечие, если, конечно, таковое вообще можно как-то продемонстрировать внешним видом.
Официальное заявление руководства «Цитадель-банка» Гнедин зачитал сидя. Оно касалось «клеветнической» публикации в «Вечерней столице» и том серьёзном уроне, который свиридовская статья нанесла интересам банка и его многочисленных вкладчиков. Далее следовали вполне ожидаемые пассажи насчёт действий, предпринимаемых правлением банка для восстановления доброго имени известного в России, а также, далеко за её пределами, финансового учреждения.
Организаторам постыдного заговора и автору «пасквиля» гнединское заявление сулило незамедлительную и справедливую кару в судебных инстанциях. Представителям прессы оно настоятельно рекомендовало тщательно проверять публикуемую информацию. Что же касается вкладчиков «Цитадель-банка», то им была твёрдо обещана защита финансовых интересов и всёвозрастающая выгода от сотрудничества.
Когда Гнедин закончил чтение документа, совоглазая пресс-секретарша предложила журналистам задавать вопросы и последние не преминули воспользоваться возможностью.
Число тех, кто сразу же попытался привлечь внимание людей в президиуме, признаюсь, меня сильно смутило. Я вдруг с ужасом подумал, что в этом переполненном зале, даже получив слово, можно быть запросто не услышанным из-за шума и суеты вокруг. Выкрики с мест, поднятые руки с блокнотами и диктофонами, дополнялись ежесекундным хлопаньем сидений и короткими командами, которые репортёры отдавали своим операторам и ассистентам – вся эта «карусель» мне абсолютно не нравилась и я стал судорожно соображать, что можно сделать в такой беспокойной обстановке.
После того, как Гнедин начал отвечать на вопросы, шум в зале заметно стих, но потом вновь периодически возрастал до максимума в те минуты, когда энергичные журналисты и журналистки наперебой пытались быть услышанными триумвиратом в президиуме.
Александр Иванович хорошо подготовился к этому перекрёстному допросу, и ответы с его уст слетали так же легко, как мыльные пузыри у опытного фокусника.
Аргументация банкира была отлично продумана и основывалась на том, что свиридовских документов никто из присутствующих никогда не видел.
