Господин Фош! От всего сердца спешу Вас поздравить с успешным началом наступления армии союзников под Амьеном и присвоением Вам звания генералиссимуса объединенных союзных сил. Надеюсь, что эти победы приблизят час нашей общей победы.
…Положение австрийских войск очень близко к критическому. Войска Восточного фронта под напором врага отходят на запад в полном беспорядке. Силам полевой жандармерии не удается справиться с потоком дезертиров и беглецов, самовольно покидающих свои части. Введение смертной казни в прифронтовой зоне не оказывает нужного действия.
Войска бегут только от одного упоминания о приближении русских конных корпусов и их пулеметов на тачанках. Солдаты чешского, словацкого, хорватского и прочего южнославянского происхождения охотно сдаются в плен. Австрийские и венгерские части сильно деморализованы неудачами на фронте. Единственная надежда на наши сильные позиции на карпатских перевалах.
…Исходя из числа наших потерь в результате наступления под Амьеном и того упорства и решимости драться, которую проявили немцы при отражении наших атак, можно со всей уверенностью заявить, что окончательная победа над врагом, возможно, будет одержана в 1919 году, а скорее всего – в 1920-м.
Такая дата окончания войны обусловлена нашими большими потерями за последние два года и нерегулярным поступлением подкреплений как из Америки, так и из Африки и Азии. Чтобы полностью избавиться от нашей зависимости от русского парового катка, необходима длительная подготовка и накопление сил перед решающим наступлением на Западном фронте.
Я полностью согласен с мнением господина Черчилля, что главную ставку в наших наступлениях 1919 года необходимо сделать на танки, которых почти нет у немцев. Пользуясь своей властью генералиссимуса, я назначил господина Черчилля министром вооружения наших сил и поручил ему создание гигантского завода в Шатору, с тем чтобы к июлю 1919 года союзная армия имела в своем распоряжении три с половиной тысячи танков вместе со 100 тысячами солдат экипажа.
Мы очень надеемся, что к этому сроку Соединенные Штаты смогут довести численность своих экспедиционных сил до обещанного президентом Вильсоном миллиона человек.
События на Восточном фронте развивались не столь успешно, как на это рассчитывал Людендорф, отдавая приказ о переброске с Западного фронта элитных частей рейхсвера. Конечно, многое можно было списать на ландвер, который совершенно не держал удар русских войск, в особенности конных корпусов, которых за оснащенность и самостоятельность можно было смело называть армиями.
Высокоманевренные и быстрые, они легко проламывали наспех организованную оборону германских армий и, выйдя на оперативный простор, громили их тылы. Русские корпуса совершенно не походили на своих предшественников 1914 года, которых Людендорф успешно бил в болотах Восточной Пруссии. Эти соединения могли достойно ответить пулеметным и орудийным огнем противнику любой численности. Кроме этого, в отличие от кавалеристов генерала Мартоса, они не были незрячими и не шли в надежде на удачу. Продвижение кавалеристов регулярно сопровождали несколько самолетов, которые по возможности обязательно предупреждали их о приближении германских частей.
Благодаря очередному прорыву конного корпуса генерала Краснова имперские войска получили новое унижение своей чести. Два полка ландвера, стоявшие в крепости Осовец, позорно бежали перед русскими драгунами, внезапно атаковавшими их. Крепость, осадой которой занимались лучшие части рейхсвера и которую не могли взять в течение восьми месяцев, пока русские части не покинули ее, пала без особого сопротивления.
