Но тогда они сошлись на том, что общая встреча должна состояться. Через несколько дней в Новоогареве Горбачев собрал руководителей республик. Ельцин прибыл последним. Уже войдя в зал и здороваясь с присутствующими, он помрачнел – ему не понравился состав прибывших. Конечно, из Прибалтики не было никого. Ни один из руководителей этих трех республик, уже объявивших о своем суверенитете, не собирался приезжать в Москву. Конечно, не приехал Гамсахурдиа. В Грузии прошел референдум о независимости, и Звиад Гамсахурдиа, будучи главным кандидатом в президенты независимой Грузинской Республики, торжественно заявил, что в Кремле появится только как представитель независимой страны. Не приехал президент Молдавии, бывший секретарь ЦК партии Мирча Снегур. Не захотел подписывать возможное соглашение руководитель Армении Левон Тер-Петросян. Зато приехали все шесть руководителей мусульманских республик, словно нарочно сговорившись. Они всегда были негласным резервом Центра. Здесь присутствовали все президенты: Назарбаев из Казахстана, Каримов из Узбекистана, Макхамов из Таджикистана, Ниязов из Туркмении и Муталибов из Азербайджана. Все пятеро были еще и руководителями своих компартий, членами Политбюро. Шестой, президент Акаев из Киргизии, считался демократом, но никогда не возражал против проектов Союзного договора, обычно соглашаясь со своими коллегами из Средней Азии.
Кроме этой мусульманской «шестерки», не было ни одного руководителя. Только Горбачев и Ельцин. От Украины вместо Кравчука прибыл премьер-министр Фокин, а от Белоруссии – председатель Совета министров Кебич. Ельцин прошел к столу и уселся с правой стороны от Горбачева, не сомневаясь, что именно здесь должен сидеть руководитель России. Напротив сел президент Казахстана.
Горбачев говорил привычно долго. О пользе перестройки, о гласности, о новом мышлении, о новом Союзе. Словно здесь собрались не ответственные за свои народы руководители, а обычные слушатели, которых необходимо убедить в пользе Союзного договора. Потом выступил Назарбаев, традиционно поддержавший проект договора. После него – Каримов, он тоже поддержал проект, пояснив, как необходима его народу стабильность. Затем Муталибов рассказал о военных столкновениях между Азербайджаном и Арменией. В его словах сквозила нескрываемая обида. Он все время напоминал Горбачеву, что является первым секретарем Азербайджанской коммунистической партии, тогда как Тер-Петросян представляет оппозицию, и Генеральный секретарь просто обязан сделать выбор в пользу коллеги по партии.
Поразительно, что все выступавшие говорили по-русски даже более правильно, чем сам Горбачев, который не выговаривал букву «г», и в его словах проскальзывал характерный северокавказский говорок, иногда даже ставил неправильные ударения.
Фокин и Кебич молчали. Они имели полномочия на подписание документов, но не собирались выступать. Привычно не высказывался и Ниязов. Руководитель Туркмении вообще предпочитал никогда не выступать, молча визируя все документы, которые подписывали его коллеги. Многие из присутствующих понимали, почему их так спешно собрали перед апрельским Пленумом. Нужно было дать ясный сигнал коммунистам, что перестройка продолжается, и республиканские организации будут на стороне Горбачева.
Наконец слово попросил Ельцин. Он согласился, что необходимо подготовить всесторонний проект Союзного договора, особо обговорив суверенитет всех республик, в том числе и тех, чьи представители сегодня не присутствуют на этом совещании. Еще раз обратил внимание на то, что республики должны иметь подлинный, а не декларируемый суверенитет.
– Борис Николаевич, все собравшиеся здесь достаточно серьезные люди и понимают, о чем идет речь, – не выдержал Горбачев.
– Я хотел бы обратить особое внимание именно на это обстоятельство, – подчеркнул Ельцин.
– Правильно, – неожиданно поддержал его президент Киргизии Акаев. – Михаил Сергеевич, вы же видите, что сразу шесть республик не приехали на нашу встречу. Может, нам стоит проанализировать наши возможные ошибки, чтобы сделать наш Союз более привлекательным для всех остальных республик?
– Мы готовы предоставить республикам все права, которые они хотят, при условии сохранения единого Союза, – подчеркнул Горбачев.
Совещание продолжалось около трех часов. Нужно было принять общий документ, под которым стояли бы подписи представителей всех девяти республик, прибывших на это совещание. К вечеру документ был согласован. Первым подпись поставил Михаил Сергеевич, за ним подписался Ельцин, уже потом – все остальные президенты. Глядя на шестерых президентов, представляющих мусульманские республики, Ельцин в очередной раз подумал, что они всегда будут на стороне Горбачева, даже осторожный Акаев, который не станет решительно выступать против Центра. Нужно договариваться в первую очередь с Украиной и Белоруссией.
