Приближалась ночь. Прежде чем отправиться в спальню, Эйви Мунтрас решила отнести Билли немного супа. Но чем больше он ел, тем голоднее становился. Судороги отпустили его и он почти нормально владел своим телом. Внезапно он вскочил и, не владея собой, набросился на Эйви, впившись зубами ей в плечо. Потом, крича, с окровавленным ртом, бросился вон из комнаты. Это была последняя стадия смертоносного ожирения - булимия. Из своих комнат выскочили остальные члены семейства Мунтрасов, рабы принесли лампы. Билли поймали и крепко привязали к кровати.
У Билли начались кошмары: он метался, рыдал; ему постоянно казалось, что он раздирает на куски человеческое тело и жует, жует.
В коридоре заскрипели половицы. В дверях забрезжил свет тусклой лампы, выхватившей неверным сиянием из потока тьмы лицо мужчины. Это был ледяной капитан, тяжко вздыхающий. Вместе с капитаном в комнату проникли пары «Огнедышащего».
— Как ты, Биллиш, в порядке? Извини, Биллиш, но если ты не умрешь, мне придется выставить тебя из своего дома.
Продолжая тяжело дышать, капитан помолчал, стараясь успокоиться.
— Жаль, что все так вышло… Я знаю, Биллиш, ты ангел из какого-то другого мира, лучшего, чем наш, хоть и кусаешься как дьявол. Человек должен верить в то, что где-то есть лучший мир. Мир добрее и светлее, чем тот, в котором приходится жить ему самому, где все думают только о себе. Аверн… если бы я мог, то отвез бы тебя туда. Хотелось бы мне взглянуть на него хотя бы одним глазком…
Билли тихо лежал и ему казалось, что он дерево — его руки и ноги приняли форму агонизирующих сучьев и корней изнывающего в предсмертной тоске растения.
— Мне лучше.
— Хорошо. Я пойду посижу во дворе, прямо под твоими окнами, Биллиш. Выпью еще капельку. Подумаю о том о сем. Утром нужно будет платить рабочим. Если я понадоблюсь тебе, Биллиш, только крикни.
Капитану было жаль Билли, в скорой смерти которого он теперь не сомневался, а хлебнув «Огнедышащего», он начал жалеть и себя самого. Всегда ему легче было ужиться и договориться с чужими людьми, чем со своей собственной семьей, и это было для него загадкой. Чужие люди для него были раскрытой книгой, родные же — тайной из тайн. Он не мог понять их.
Устроившись на скамейке под окном Билли, он прислонился спиной к стене, а кувшин и стакан поставил на скамейку рядом. В сумрачном молочном свете камни казались ему спящими животными. Воздух был напоен нежным ароматом.
Добившись своего и исполнив свой план тайком доставить Биллиша домой, он вдруг понял, что не знает, что ему делать дальше. В свое время он собирался всем рассказать о том, что жизнь, известная им, не единственная и есть еще одна жизнь, совершенно другая, чему Биллиш должен был явиться очевидным доказательством. Но теперь, когда Биллиш заболел, все пошло прахом. Ему вдруг подумалось о том, что считающий себя человеком много пожившим и мудрым, он фактически знает о жизни до смешного мало. А сидя дома, не узнает уже ничего.
Через некоторое время, тяжело вздохнув, капитан заглянул в окно Билли.
— Ты не спишь, Биллиш? Див заходил к тебе?
Ответом ему был булькающий хрип.
— Мой сын несчастный парень, бесполезно даже надеяться на то, что когда-то он сумеет взять дело в свои руки, он ни на что не годится…
Молочные сумерки стали густыми, как сметана. Вокруг альбика закружились ночные мотыльки.
— Где-нибудь должен быть лучший мир… — проговорил капитан Мунтрас и уснул с крепко зажатым вероником в зубах.
Его разбудили голоса. Во дворе собирались рабочие — сегодня был день получения денег. Еще как следует не рассвело.
Поднявшись на ноги, ледяной капитан потянулся. Потом взглянул в открытое окно на кровать, где неподвижно лежало скрюченное тело Билли.
— Сегодня день ассатасси — с тобой, Биллиш, я забыл обо всем. Начало сезона муссонов. На это ты должен посмотреть. По большому счету, это одна из местных достопримечательностей. Сегодня вечером у нас будет праздник, самый шумный в году, право слово.
Рабочие и работницы были людьми с грубыми лицами и в грубой простой одежде. Они в нерешительности топтались у ворот, боясь того, что разбуженный хозяин обрушится на них с руганью. Но Мунтрас был в благодушном настроении.
— Идите сюда, народ. Давненько я не расплачивался с вами звонкой монетой. Сегодня в последний раз вы принимаете деньги от меня. Дальше вам будет платить хозяин Див. Давайте же покончим со всем быстро, потому что сегодня у всех нас будет много дел — ведь нужно готовиться к празднику. Где мой счетовод?
