— Подожди, дорогой Биллиш, скоро я принесу тебе еще мяса игуаны. Тебе понравилась игуана, верно? Специально для тебя я готовила ее с молоком.
— Я голоден! — выкрикнул он.
Выражение лица Эйви стало озабоченным. Она внимательно посмотрела на Билли и вышла из комнаты. Вскоре Билли услышал, как она с кем-то разговаривает.
— Мама, — говорил нетерпеливый голос Имии, — ты поступаешь глупо. Эти домашнего приготовления притирания и питье не спасут Биллиша. У него редкая болезнь, о которой я читала в древних свитках. Это либо костяная лихорадка, либо смертоносное ожирение. Но симптомы болезни неясные, возможно, потому, что он действительно пришел из другого мира, и его организм отличается от нашего.
— Имия, дорогая, я, конечно, в этом ничего не понимаю. Но думаю, что еще немного мяса ему не повредит. Может быть, ему понравится гвинг-гвинг…
— По причине своей повышенной чувствительности ко всему чужеродному он в любой миг может впасть в состояние булимии. Таковы симптомы смертоносного ожирения. В этом случае его лучше будет привязать к кровати.
— Неужели это так необходимо, дорогая? Он всегда казался мне таким тихим.
— Когда ожирение скрутит его, он перестанет быть тихим, мама, он станет неукротимым, словно дикий зверь. Костяной лихорадкой и смертоносным ожирением в это время Великого Года невозможно заразиться. И я все время ломаю голову над тем, что стало причиной его болезни.
Имия и Судья вошли в комнату Билли. Имия подошла к кровати Билли.
— Ты поправишься, — сказала она ему. — Мы вылечим тебя. Но твоя болезнь так развивается, что ты можешь стать буйным и тогда нам придется привязать тебя к кровати. Ты понимаешь меня, Биллиш?
— Умру. Все равно. Костяная лихорадка и ожирение — в обоих случаях вирус один. Один микроб. Я не могу объяснить. Действие различное. Зависит от времени года. Великого Года.
Силы покинули его. Судорога снова сковала его тело. Болезни Гелликонии не были его специализацией, но вирус «гелико» давно уже превратился на Аверне в легенду, несмотря на то что последняя эпидемия на планете случилась давным-давно, за несколько поколений до рождения теперешнего населения Станции. Авернцы были знакомы с действием вируса по записям, хранящимся в банках памяти Аверна. Те, кто в бессилии смотрел с неба на мучения Билли, видели в его муках четкое подтверждение древней легенде, повторяющейся в финале каждый раз, когда новый победитель «Отпуска на Гелликонии» ступал на ее поверхность.
Вирус особенно был активен в течение двух кратких периодов Великого Года: через шесть местных веков после самого холодного времени Года, когда планетарные условия начинают медленно улучшаться, и во время поздней осени, после долгого периода жары, который переживала Гелликония в данный момент. В первом случае вирус проявлял себя приступами костяной лихорадки; во втором случае, болезнь называлась «смертоносное ожирение». Ни один житель планеты не мог избежать этого бича; болели обязательно все. В обоих случаях смертность составляла приблизительно пятьдесят процентов. Те, кто выживал, приобретали иммунитет к той или другой болезни, то есть оказывались более подготовленными к грядущей жаре или холодам.
Вирус был тем природным механизмом, благодаря которому человеческий метаболизм приспосабливался к кардинальным переменам климата, сотрясающим Гелликонию.
Имия внимательно смотрела на Билли.
— Не понимаю. Откуда у тебя такая уверенность? Откуда ты это можешь знать?
Билли с трудом выдавил из себя:
— Это одна болезнь. Два… существенно отличающихся проявления. Ты доктор, поймешь.
Имия поняла. Она присела к нему на кровать.
— Если это так, тогда… хотя, почему нет? Ведь у нас существует две флоры. Есть деревья, которые цветут и плодоносят только раз в 1825 малых лет, но есть и другие деревья, которые цветут и плодоносят каждый малый год. Многое разделено на две половины, но в то же время все существует в единстве.
Крохотные складки, зародившиеся вокруг рта Имии, свидетельствовали о том, что она всеми силами пыталась продраться сквозь частокол сложных абстрактных рассуждений, ухватившись за несколько слов, сказанных Билли. Ее разум подсказывал ей, что если сказанное Билли окажется правдой, это будет означать, что победить вирус возможно. Если не сейчас, то несколько веков спустя уж наверняка; тогда, когда, как следовало из полуистлевших свитков, смертоносное ожирение должно будет разыграться с новой силой.
— Я подумаю об этом, Биллиш, и доложу об этом на следующем съезде общества врачей. Если нам удастся понять истинный смысл этого недуга, тогда, возможно, мы сможем найти способ его лечения.
— Нет. Для тех, кто выживает, болезнь необходима…
И тут новая волна боли завладела его телом.
