Все-таки команда быстро пришла в себя и достаточно легко перебила стайных змей. Однако к тому времени подхваченное течением судно уже вынесло на середину реки в самую стремнину, откуда недалеко было до острых клыков Рандонаниса. Под энергичным командованием ТолрамКетинета «Увалень» начал выворачивать, но беда уже стряслась — корабль бросило течением на подводные камни, о которые сломался руль. В ход пошли шесты, но в устье река стала особенно норовистой, широкой и глубокой, и от шестов не было никакого толка. Когда впереди наконец замаячил остров Киивасиен, у них уже не было ни сил, ни возможности выбирать между Борлиеном по правому борту, Рандонанисом по левому и течением посредине. На счастье, река неудержимо несла «Увальня» на камни у дальней северной оконечности острова. У самого острова течение, завихряясь водоворотами, вдруг решило отвернуть от суши в открытое море. Не теряя времени, борлиенцы схватили кое-какие пожитки и прыгнули за борт.
Ночь не заставила себя ждать. Под нескончаемый, напоминающий отдаленную орудийную канонаду гул прибоя сон не шел. Люди были испуганы, и генерал ТолрамКетинет решил устроить ночевку тут же, на косе, вместо того чтобы сразу пытаться добраться до Киивасиена, до которого, как он знал, было совсем недалеко.
Были назначены смены часовых. Ночь вокруг была полна жизни. В воздухе кружили огромные светляки, проносились крупные, как воробьи, мотыльки с большими, распахнутыми блестящими глазами на крыльях, в отдалении среди зарослей светились, словно угли, глаза хищников. Все это происходило под бурлящий аккомпанемент сливающихся неподалеку двух стихий, в месте встречи которых рождалось адское фосфоресцирование. С тяжким стоном обреченного вода уносилась в безбрежье океана, теряясь в его дремотной необъятности.
Утром в облаках взошел Фреир. Борлиенцы начали подниматься, почесывая места укусов. ТолрамКетинет и лейтенант ГорторЛанстатет кратко обрисовали своим людям картину предстоящего. Взобравшись на горный хребет острова, они смогут увидеть через восточный рукав реки борлиенский берег. Там, через узкую полоску воды, должен был находиться городок Киивасиен, родина знаменитого мудреца ЯрапРомбри и самый крайний восточный оплот их родины, возведенный на берегу небольшой удобной бухточки.
Они взобрались на хребет в самый разгар рассвета; в течение короткого времени восточный берег, скрытый за розовой дымкой, был недоступен их взору. Но потом Фреир поднялся, сияние зари погасло, и они увидели перед собой… зубцы домов с обвалившимися крышами и почерневшие обожженные крепостные стены. Через секунду из уже менее чем дюжины глоток вырвался дружный вздох:
— Город разрушен!
Племена фагоров, вынужденные на время покинуть джунгли (в преддверии муссонов ставшие совершенно непроходимыми), обильно снабжали рандонанские племена вулвурумом. Времена эти были ознаменованы великими откровениями, которыми делились с рандонандцами духи их умерших предков. Изловив в лесах иных, рандонандцы соорудили из бамбука троны, усадили на них своих богов, вышли из леса к порту и за одну ночь сожгли его дотла. От огня не спасся никто. С высоты островного хребта не было видно ни единого признака жизни, за исключением медленно кружащих над развалинами нескольких птиц.
Команда «Увальня» молча спустилась по южному склону хребта и, с проклятиями миновав полосу колючей растительности, вышла на песчаную косу.
Перед ними было открытое море, девственно голубое, за исключением нескольких мест коричневых потеков от принесенного Касолом ила. Длинные валы, исходя белыми пенными барашками на вершинах, медленно и величественно катились к пологому берегу. На западе едва виднелся Пурич, торговый остров, отделяющий море Орла от моря Нармоссета. Довольно скоро из-за Пурича вынырнули четыре корабля — два больших и два поменьше.
Распустив борлиенский флаг, найденный среди прочих чудес в трюмных кладовых «Увальня», генерал ТолрамКетинет ступил в полосу прибоя навстречу кораблям.
За последние недели пути госпожа Денью много общалась с Азоиаксиком. В безбрежном океане близость Бога чувствовалась особенно остро. Денью полностью освободилась от уз, связывающих ее с мужем, Ио Пашаратидом, Пустив в ход свои связи, она добилась того, чтобы Ио перевели на «Союз», дабы он не смущал больше ее взора. Все это было проделано ею в самой что ни на есть типичной холодной сиборнельской манере, без какого-либо проявления эмоций. Она была свободна перед Богом и могла распоряжаться своей жизнью по собственному усмотрению.
Госпожа Денью несла вахтенную службу, когда вдалеке показались берега Борлиена. Она крикнула горнисту трубить «добрую весть». Скоро палубы всех четырех судов были заполнены моряками и морскими пехотинцами.
СарториИрвраш поднялся на палубу одним из последних. Поплотнее запахнув чарфрул, он немного постоял, с удовольствием вдыхая свежий морской воздух, — его еще преследовал запах фагора, с которым он просуществовал бок о бок последние несколько недель. А случилось все так…
