Выйдя из Финдовила, «Золото дружбы» пошло на юг через залив Понипот, мимо легендарных древнейших краев, через пролив Кадмира — самое узкое место между материками Кампаннлат и Геспагорат. Об этих землях ходили легенды: по утверждению некоторых, отсюда произошли люди, в других же говорилось, что именно здесь человек впервые заговорил. Таков был Понипот — Понпот, о котором маленькая Татро читала в своих сказочных книжках. Этот край был почти необитаемый, глядящий в сторону заходящего солнца, с развалинами древних городов Повачет, Проваш, Гал-Дундар, расположенных на холодной и беспокойной реке Аза.
Прошлое Понипота спокойно почивало на скалистых плато Рададо, в стране высокогорных пустынь, южном отроге Барьерного Хребта, где когда-то проживали миллионы людей. Рададо был окончанием великого пути паломничества двурогих, протянувшегося через весь Кампаннлат к Ультима Туле. Фагоры стремились к ней каждое Лето Великого Года, дабы исполнить здесь никому не ведомые ритуалы, по большей части состоящие из неподвижного сидения на корточках на краю утесов, повернувшись лицом в сторону видимого на другом берегу пролива Кадмира Геспагората.
В эти жаркие дни однообразного плавания СарториИрвраш почувствовал вдруг невероятный покой и умиротворение. Дни проходили в милых его сердцу ученых беседах с адмиралом воинов-священников госпожой Оди Джесератабхар. Язык Оди, поначалу переполненный сложными запутанными оборотами временных форм, стал проще. Долгое плавание и общие интересы окончательно сблизили этих двух людей.
Насытившись любовью друг друга, борлиенец и ускутка сидели на палубе с ощущением невероятного покоя и глядели на удивительно красивое море. Где-то у горизонта неясным силуэтом выступал сквозь туманную дымку Рададо. Совсем рядом тихо проплывал остров Глиат, с удобной бухтой, известной всем мореходам. По правому борту были видны три вершины подводных гор, некогда опустившихся в глубину и торчавших из нее, подобно остриям темных айсбергов.
Оди Джесератабхар с восторгом смотрела на эти вершины.
— Так и кажется, что стоит только присмотреться, и можно увидеть берег Геспагората — точнее, ту часть его, что зовется Зросса — сейчас мы как раз проплываем мимо нее. По-моему, все, что мы видим, является неоспоримым доказательством того, что в свое время Кампаннлат и Геспагорат были одним целым, или по крайней мере были соединены перешейком, разрушенным во время некоего катаклизма. Что ты думаешь по этому поводу, Сартори?
Бывший советник задумчиво рассматривал склоны острова Глиат.
— Если верить легендам, фагоры пришли к нам из отдаленной части Геспагората, Пеговина, оттуда, где в далекие времена жили черные фагоры. Фагоры приходят сюда летом, делая это хотя бы раз в жизни — возможно, их действительно манит древнее воспоминание, в котором именно перешеек и был их родиной.
— Ты видел когда-нибудь черных фагоров в Борлиене?
— Только один раз, в темнице.
СарториИрвраш вытащил свой вероник.
— Каждый материк бывает известен своими видами зверей. Но если перешеек между Кампаннлатом и Геспагоратом действительно существовал, доказательством этого могли бы служить геспагоратские игуаны, живущие у берегов Рададо. Ты когда-нибудь видела игуан в Рададо, Оди?
— Думаю, что игуан там нет, — с внезапным вдохновением начала госпожа Джесератабхар, — но только лишь потому, что люди истребили их всех до единой — жизнь в Рададо очень тяжела, голод там нередкий гость и в пищу идет все. Слушай, Сартори, а что ты скажешь о Глиате? Сейчас в море штиль, и мы можем потратить появившееся у нас время с толком. Как ты смотришь на то, чтобы сплавать на остров и осмотреть его? Устроим небольшую экспедицию.
— Это возможно?
— Все в моей власти.
— После происшествия в Бухте Осужденных нам нужно быть осторожными. В незнакомых местах опасности могут подстерегать всюду.
— Ты считаешь меня ненормальной?
Они оба рассмеялись, и СарториИрвраш сжал руку подруги.
Адмирал приказала спустить на воду шлюпку. За весла сели сильные гребцы-рабы и десятивесельная шлюпка отчалила от борта корабля. По гладкому, словно стекло, морю они пересекли две мили, отделяющие их от острова. Вместе с ними отправились полдюжины морских пехотинцев, обрадованных представившейся возможностью поразмять кости.
Остров Глиат представлял собой неровный круг приблизительно пяти миль в диаметре. Для высадки на берег была выбрана его южная оконечность, где берег отлого спускался к морю, переходя в восхитительный пляж из желтого песка. Около шлюпки были оставлены часовые, и экспедиция осторожно двинулась вглубь.
Среди прибрежных камней они немедленно заметили игуан. Мясо игуан славилось своей нежностью и могло приятно разнообразить корабельный стол. По сравнению с гигантскими игуанами Геспагората здешние особи, редко достигающие в длину пяти футов, выглядели карликами. Местные игуаны имели коричнево-пятнистую шкуру. Даже обычные соседи игуан, крабы, и те были по сравнению с геспагоратскими меньше и имели всего по восемь ног.
