— Я? Да… Я сам. Я ведь не знал, что здесь нельзя… Вы только не трогайте змея, ладно? Я с ним столько возился. Второй раз уже не смогу…
Кудлатый и Белобрысый отвели от него глаза, посмотрели друг на друга. Потом — в землю. Без слов. Мальчик подождал и нерешительно нарушил молчание:
— Скажите, п-пожалуйста… — Сбивчивость он старался преодолеть старательным выговариванием. — Может быть, вы знаете место, где мне можно играть и никому не мешать?..
Кудлатый засопел и колупнул башмаком траву. Тогда Белобрысый подошел к мальчику и сел перед ним на корточки, как взрослый перед потерявшимся на улице малышом.
— Никому ты не мешаешь. Чего ты испугался? Играй… — Он оглянулся на Кудлатого, потом снял со штанов и майки мальчика несколько репьев. — А если хочешь… давай играть вместе…
— Вместе пускать змея, да?! — В голосе мальчика исчезла сипловатость.
— И змея, и… в нашу игру.
Темнота быстро уходила из мальчишкиных глаз.
— А что за игра? Она… опасная, да? Нет, я не боюсь…
— Сам ты опасный, — сказал издалека Кудлатый. — Ломился, как укушенный носорог через джунгли. Все мог растоптать.
— Я же не знал… А что я мог растоптать?
Кудлатый подошел.
— Дай-ка палку… Ну дай, не бойся, я ее воткну. Змей не упадет, ветер-то в небе ровный… — Он грудью налег на верхний конец палки, и нижний, заостренный, вошел в почву. — Вот так. А теперь пойдем…
— Но только никому ни слова про наши дела. Понял? — предупредил Белобрысый.
— Ну конечно же, я понял! Я… самое-самое честное… А вы… для того и кричали «стой»? Чтобы я не растоптал
— Что же нам было кричать? — буркнул Кудлатый. — «Добро пожаловать», что ли?
Раздвигая бурьян и дикий укроп, он прошли шагов двадцать. И оказались на лужайке.
Здесь был город.
Это был город для жителей муравьиного роста.
Пестрели дома из обточенных обломков кирпича, кубиков пенопласта и разноцветных кусочков оргстекла. Подымались глиняные, с рельефными украшениями, башни. Их соединяли крепостные стены из раскрашенных под кирпич дощечек. Были здесь и замок с кровлей из обрезков золотистой жести, и храмы с куполами из разноцветных половинок яичной скорлупы, и цирк, увенчанный блестящей жестяной воронкой. Были кружевные изгороди и мостики из алюминиевой проволоки, и бассейны размером с блюдце, и лестницы, украшенные по бокам статуями — шахматными коньками и пешками. Был даже памятник — конный рыцарь из набора оловянных солдатиков…
Но лучше всего была площадь перед замком — просторная, почти с квадратный метр.
Площадь вымостили разноцветными осколками фаянсовой посуды. Осколки складывались в картину-мозаику.
В левом дальнем углу площади строители выложили белый циферблат с желтыми числами и черными фигурными стрелками. К циферблату примыкала красная шестерня со спицами, к ней — цепляясь зубчиками — другая, к той — третья. И еще, еще. Этот узор из шестерней всякого размера и цвета изображал хитрый часовой механизм. В середине площади в него вписана была желтая косматая спираль — то ли пружина, то ли галактика. А в ближнем правом углу — маятник со смеющимся ликом солнца на диске. Вся часовая механика расположена была на фоне голубых и серых облаков. У краев площади эти облака заканчивались клубящейся кромкой и оставляли место блестящему небу — темно-синему и лиловому. В нем горели желтые и белые созвездия…
Мальчик с минуту смотрел на сказочную столицу восторженно и бессловесно.
Потом спросил шепотом:
— Неужели вы все это… вдвоем?
— Ага, — сказал Кудлатый.
Белобрысый наклонился к мальчишкиному плечу:
— Хочешь с нами? Здесь еще полным-полно всякой работы.
— Чего же спрашивать. Я конечно… Только я, наверно, не умею…
— Сумеешь. Змея-то сумел сделать. Вон какой хороший…
Все трое оглянулись. Солнечный прямоугольник виден был над высокими цветами иван-чая. Он чуть подрагивал.
— Может, его опустить? — робко предложил мальчик. — Не стоит оставлять без присмотра.
Кудлатый махнул рукой:
— Давайте перенесем палку вон туда, вперед! Чтобы змей оказался над нами. Тогда если и приземлится, то прямо сюда.
— Давайте! — возликовал мальчик. И вдруг испугался: — Ой… а если…
— Что? — разом спросили два друга.
— А если его увидит кто-то… посторонний. И захочет посмотреть ближе. Он ведь придет прямо сюда! Я сперва не подумал…
— Не увидит, — снисходительно сказал Кудлатый. — Со стороны, с улиц, не видать, что летает над Буграми. Разве ты не знал?
— Я… нет… А почему не видать?
— Такое здесь место, — со строгой ноткой сказал Белобрысый.
— Да? Тогда хорошо… Ой! А если увидят те, кто бродит здесь, по Буграм?
— Здесь не бродит никто, кроме нас… и тебя, — усмехнулся Кудлатый.
— Разве?
— Да, — сказал Белобрысый. — Никто… по крайней мере, из тех, кто может навредить нашему городу… Слушай! А ты сам-то как тут оказался? Где нашел проход?
— Я… под насыпью. Там такая железная труба. Наверно, для весенних ручьев. Почти вся заросла. Я раздвинул бурьян и нашел. Пролез…
Кудлатый присвистнул:
— Вот, значит, где!
— Никому не говори про трубу, — не строго уже, а по-приятельски попросил Белобрысый.
