– Какая злая! Результат ей нужен. Двенадцать дней бояться, что ей массаж не понравится. Вот за что мне такое наказание? И телевизора здесь нет. Зря пульт привёз, – ворчал Пармезанов, открывая чемодан. Он достал мисочку, три мячика и стал дожидаться хозяйку.
– Какой шустрый, уже и вещички разложил! – войдя, хмыкнула Бабушка. – Имей в виду, я ещё не решила, подходишь ты мне или нет. Если будешь плохо работать или устроишь беспорядок в доме, сразу вернёшься в город! Ты всё понял?
Пармезанов кивнул. Бабушка всё так же строго смотрела и молчала.
«Вдруг она плохо видит?» – испугался Пармезанов и кивнул ещё три раза.
– Хватит трясти головой! Вижу, что ты понятливый кот. – Глаза Бабушки чуть потеплели. – Бери свою миску, пойдём на кухню. Представлю тебя Аделаиде. Потом можешь погулять. У пруда синие ирисы цветут, есть на что посмотреть.
«Хоть бы эта Аделаида была взрослой. А то начнёт за хвост таскать, как сынок прежней хозяйки». – С миской в зубах Пармезанов еле поспевал за тапками с помпонами.
Кухня оказалась просторной. Два окна выходили в сад. Одно обычное, с широким подоконником. Второе было удивительным. Таких окон Пармезанов ещё не видел. Начиналось под потолком, а заканчивалось низко, почти у пола. Заметив, что одна створка низкого окна распахнута, Пармезанов решил через него выйти к яблоням, но упёрся носом в прозрачную москитную сетку. Больше ничего интересного – кухня как кухня. Как в прежней квартире, только намного наряднее: длинный ряд синих шкафчиков с белой столешницей, настенные полки, круглый стол с белоснежной скатертью и большой диван.
В прихожей снова зазвонил телефон, и Бабушка вышла. Пармезанов тут же забрался на диван и сразу заметил его – огромный телевизор на противоположной стене: «Ура! Пока хозяйка на работе, буду кино про хомячков смотреть!»
Сквозь листву, затенявшую окна, пробилось солнце. Светлые пятнышки задрожали на висящих над столешницей поварёшках и ковшиках, и что-то ослепительно блеснуло. Рыба? Рыба! Пармезанов увидел толстую золотую рыбку с длинным полупрозрачным хвостом. Сверкая на солнце оранжевыми боками, она важно плавала в большом круглом аквариуме, стоявшем на кухонной столешнице.
«Рыбалка! Вижу цель – не вижу преград!» – Пармезанов представил, как красиво взлетит на столешницу, подбежал и прыгнул. Но передние лапы едва зацепились за край, и он повис, выпучив глаза и почти касаясь носом аквариума.
Рыбка тут же принялась разглядывать растерянного кота. А потом громко булькнула, выпустив изо рта струйку мелких пузырьков.
– Хихикаешь? Надо мной? – обиделся Пармезанов и свалился.
Он боком приналёг на витую ножку стула и, подталкивая, придвинул его к столешнице. Теперь оказаться у аквариума смог бы даже котёнок.
– Ну что, не ждали? Поиграем в рыбалку? – Пармезанов зубами снял со стены самую большую поварёшку. Прикусив покрепче кончик длинной ручки, он опустил черпак в воду и попытался поймать рыбку. Она тут же нырнула на дно.
– Нифего, фама зафлывёфь, фаф мифеньфая, – проворчал Пармезанов, не выпуская поварёшку из зубов, и начал помешивать ею в аквариуме, словно повар в кастрюле с супом.
Рыбка неожиданно всплыла и выпустила в морду кота длинную струю воды.
– Вода? Миу! – Пармезанов тонко пискнул и шлёпнулся на пол.
Шпок! Поварёшка стукнула его по лбу.
Из коридора послышались шаги. Проказник быстро затолкал поварёшку под буфет, потёр намечающуюся шишку и начал умываться с невозмутимым видом.
– Аделаида, это кот Пармезанов, – громко обратилась Бабушка к золотой рыбке. – Поживёт у нас немного. Присмотри за ним, пока я на работе. Надеюсь, будет вести себя прилично. Это в его же интересах.
Аделаида воинственно булькнула и уставилась на кота с видом строгого полицейского. Только фуражки не хватало.
– Ой-ой-ой, какие мы важные! – фыркнул Пармезанов. – Задавака! Не захотела играть в рыбалку? Вот и сиди одна в своём дурацком аквариуме. А я пойду искать бабочек!
Потоптавшись у входной двери, Пармезанов подпрыгнул и повис на ручке. И тут начались чудеса. Во-первых, дверь легко открылась, а во-вторых, он попал в лето. И было оно совсем не такое, как за городскими окнами.
На деревьях шелестели листья, щебетали птички. Тёплый ветерок ерошил рыжую шерсть Пармезанова, кружил у разноцветных клумб, смешивая незнакомые запахи: приторные пряно-медовые и еле уловимые, но с приятной горчинкой.
Тут же захотелось упасть на тёплые доски крыльца, раскинуть лапы и не шевелиться. Но Пармезанов увидел жёлтых бабочек. Они беспечно порхали над клумбой, перелетая с цветка на цветок.
«Бабочки! Целых три! – обрадовался Пармезанов. – Ура! Первой скажу, что не хочу пищать, как котёнок. Второй, чтобы я не боялся воды. А третьей загадаю, чтобы время быстрее пролетело. Утром проснусь, а уже двенадцать дней прошло. Мне благодарность за массаж написали, и приехал таксист, чтобы забрать меня от этой злой Бабушки».
– Вижу бабочек – не вижу преград! – Пармезанов подобрал лапки и присел, готовясь в прыжке поймать сразу всех.
Ему помешал вкрадчивый голос:
– Городской?
