На дорожке под кустом с белыми пахучими цветами сидел огромный чёрный кот.
«Какой противный… Морда в шрамах. И подкрался совсем неслышно. Я думал, так умеет только Люсинда», – неприятно удивился Пармезанов, но решил быть вежливым.
– Привет, я Кузьма Пармезанов. У вас здесь хорошо.
– Разве? Без тебя лучше было. Только рыжих тут не хватало. Если ты такой смелый, выходи ночью на улицу, к мусорному баку между нашими домами! – чёрный кот зло прищурился.
– К баку? Ночью? А зачем? – От нехорошего предчувствия голос Пармезанова сорвался на писк.
– Посмотрим, кто из нас сильнее. Ты же не трус? Буду тебя ждать. – Негостеприимный сосед подошёл к старой яблоне, поднялся на задние лапы и поточил когти, недобро поглядывая на Пармезанова.
– Миу! – Кузьма заскочил в дом и захлопнул дверь. – «Как же мне не везёт! Ещё чуть-чуть, и я бы поймал бабочку, загадал желание и навсегда перестал пищать. День только начался, а я уже два раза опозорился. И с рыбой, и с этим разбойником. Из-за него теперь в сад не выйти!»
Скучая на диване в гостевой комнате, Пармезанов случайно заметил приоткрытый ящик книжного шкафа. Может, там будет что-нибудь интересное?
Интересного было много: катушки с нитками, маленький тюбик с надписью «Суперклей», несколько разноцветных пуговиц и коробочка с загадочным словом «Шашки». Пармезанов сбросил её на пол. По комнате раскатились белые и чёрные кружочки. Ура! Играть! Стуча когтями и распушив хвост, он гонял белую шашку по восхитительно длинному коридору, пока не проголодался.
На кухне Пармезанова ждала полная миска. Пока он с аппетитом похрустывал кормом, Бабушка вымыла посуду, включила телевизор и прилегла на диван.
«Разлеглась, как наш медведь в школе массажа. Наверное, пора начинать, а то рассердится. – Пармезанов осторожно забрался на край дивана. Бабушка удивлённо покосилась, но промолчала. – Только бы всё правильно сделать, чтобы она не ругалась и в приют меня не отправила».
Хозяйка отвернулась к экрану, а Пармезанов прилёг рядом и запел:
– Мур-мур, мур-мур, мур-мур!
– К чему такие нежности? – удивилась Бабушка, когда рыжие лапки мягко прошлись по её стопам и пухлым коленкам, выполняя первый приём массажа – поглаживание. – Впрочем, довольно приятно, продолжай. А то целый день на каблуках. – И грозно добавила: – Но это не спасёт тебя, если будешь лениться.
«Что она сказала? Лениться? Наверное, нужно было сразу с разминаний начать». – Пармезанов старался изо всех сил и так устал, что несколько раз зевнул.
– Что-то ты раззевался. Ладно, отдыхай. Побереги силы для охоты. – Бабушка выключила телевизор и ушла в спальню.
«Уф, неужели массаж понравился? А завтра у неё настроение испортится, и как начнёт придираться! От такой не знаешь, чего ожидать».
Кухню освещал ночник. Тикали настенные ходики. Аделаида плавала кругами, поглядывая на Кузьму с большим подозрением. А в темноте за окнами пел сверчковый хор.
За сеткой низкого окна зашелестела трава.
– Ну что, пойдём сегодня? – поинтересовался писклявый голосок.
– Нет, лучше денёчек переждём, – тихо отозвался второй.
– Тот был в два раза больше и страшнее. А этот даже Черныша испугался. Видела, как припустил? Вот умора!
Голоса тоненько захихикали, удаляясь, и всё стихло.
«Кто это гуляет под окнами? Лягушки? Ага, пруд ведь рядом. Наверное, в гости к какому-то Чернышу собрались». – Пармезанов зевнул, потянулся и отправился в гостевую комнату.
До чего же приятно развалиться на диване и сквозь дрёму слушать, как ветер шелестит ирисами у пруда. Пармезанов почти заснул, но вдруг вспомнил: «Побереги силы для охоты».
Он открыл глаза: «Для охоты? Это она про бабочек сказала? А как охотиться, если из дома теперь не выйти! Хорошо хоть, телевизор есть, но всё равно скукота. Я к Максу привык уже, а тут даже поговорить не с кем. Скорее бы уехать! – Пармезанов свесился с дивана и несколько раз провёл когтями по обоям у плинтуса. – Двенадцать дней – двенадцать длинных палочек. Если по одной зачёркивать, время быстрее пролетит. Обои трогать нельзя. А она и не увидит! Даже злые бабушки по полу не ползают».
Он перечеркнул когтем первую палочку: «Одиннадцать», потом свернулся калачиком и тихо замурлыкал: «Кошачий бог, Мури-Мури, сделай так, чтобы время быстро пролетело. Мур-мур, мур-мур, мур-мур».
– Я тобой довольна: ночью на кухне ничего не разбили. Видимо, зря в тебе сомневалась, – сказала Бабушка в прихожей, но, уходя, погрозила пальцем:
– Вернусь вечером, чтобы в доме был порядок! Смотри у меня!
Но Пармезанов уже смотрел не на хозяйку, а на муху, которая залетела с улицы в дверь и понеслась в сторону кухни: «Ура! Телевизор отменяется. У меня теперь муха есть».
Муха оказалась сообразительной и быстро поняла правила игры в кошки-мошки. Покружив вокруг абажура, она незаметно перелетела на кухонный кран. А как только Пармезанов её обнаружил, погналась за ним, норовя сесть на рыжую макушку. Потом они поменялись ролями. Пармезанов притаился под стулом, а когда муха его нашла, вприпрыжку помчался за ней.
Устав от беготни, Пармезанов поспал, поел, и игра продолжилась.
