Лето всегда пахнет луговыми цветами, любовью и счастьем. Безмятежность июльских дней — это застывшее время, когда секундная стрелка трепетно останавливается, оглядывается по сторонам и понимает, что спешить ей совершенно точно некуда.Сбежав из пыльного и душного Стокгольма и окунувшись с головой в хуторскую жизнь, Адам и Мари-Лу подарили это лето друг другу, утонув в воспоминаниях, спорах, смехе. Их связывает череда летних каникул, прогулки по красивейшему лугу, окрещенному «бронзовым веком», и наивное детское «я хочу, чтобы мы всегда были вместе». Им было двенадцать, и в их руках был целый мир. Но этот мир — хрустальный шар, который за секунду разбился на миллион маленьких осколков. Прошло три года, и это лето — шанс все склеить. Много труда — да, много слез — да, много побед — безусловно!Роман известного шведского писателя Стефана Касты «Лето Мари-Лу» был отмечен премией «Серебряный грифель» в 2001 и номинирован на Премию им. Бернарда Шоу в 2006.
Это был цейтнот. Во всяком случае, для меня. После обеда у нас урок рисования на пленэре, а я отстал от остальных и теперь опаздывал. Выйдя из метро в районе Сканстуль, я ввинтился в людской поток.
Как обычно, я бросил взгляд на витрину рыбного магазина. Рекламировали свежее мясо акулы катран, и, переходя дорогу, я задумался о том, как его готовят: варят или жарят.
Я очнулся от своих мыслей, когда два парня в кабриолете «Пежо 204» посигналили мне. Я устремился к тротуару. Под мышкой я держал большую папку с эскизами и рисунками, которые нужно было доделать дома.
Помню, я подумал, что вот уже и лето на носу. Первый раз в этом году я увидел кабриолет. Был теплый апрельский день, над Сёдером[1] светило бледное, почти серебристое солнце.
Может, из-за этих мыслей о лете я ничего не замечал вокруг себя. Меня уже переполняли планы и легкое беспокойство.
Внезапно ногу пронзила острая боль. Затем я растянулся на тротуаре во весь рост. Вокруг легкомысленно порхал целый сонм белых ангелочков.
Я стоял на четвереньках и глупо озирался. Правая нога ужасно болела. Ангелочками оказались листы из моей папки, ветер кружил их над Гётагатан. На тротуаре лежала гора библиотечных книг. В чувство меня привела девушка, сидевшая передо мной в инвалидной коляске. Она была вне себя от гнева.
— Смотри себе под ноги! — прошипела она.
Люди останавливались и неуклюже пытались поймать разлетавшиеся листы. Я ползал по тротуару на коленках и собирал книги. Безусловно, это была моя вина. Должно быть, я налетел прямо на коляску, запрыгивая на тротуар. Со стороны могло показаться, будто я столкнулся с автобусом передвижной библиотеки. Наконец я поднялся на ноги.
— Слушай, мне ужасно жаль, — сказал я и протянул девушке стопку книг.
Она посмотрела на меня печальным взглядом, и я понял, кто передо мной.
— Мари-Лу! — воскликнул я.
Она выглядела весьма элегантно. Кончики длинных каштановых волос ровно подстрижены. Совершенно другой человек. Мари-Лу не узнала меня. Я видел, что ей трудно вспомнить, кто я такой.
— Адам! — воскликнул я. — Это же я, Адам из деревни!
Наконец она, кажется, вспомнила меня и сказала:
— Здорово, что мы встретились.
— Я давно собирался позвонить тебе.
Я не стал ей объяснять, почему до сих пор не сделал этого.
Рядом затормозил автомобиль. Мои рисунки вызвали настоящий хаос на проезжей части.
— Собирай скорее, иначе их сдует на Рингвэген, — сказала Мари-Лу.
Припадая на правую ногу, я побежал по улице. Было больно. Большая часть листов лежала в сточной канаве. Один за другим я выудил их оттуда. Несколько мальчишек помогали мне. Хромая, я вернулся к Мари-Лу. Она следила за мной взглядом.
Прохожие случайно толкали нас, торопясь пробиться вперед. Мари-Лу нерешительно взглянула на меня, словно спрашивая, что нам делать дальше. Я рассматривал книги, в беспорядке лежавшие у нее на коленях.
— Давай зайдем туда, — сказал я и кивнул в сторону «Макдоналдса».
Коляска Мари-Лу направилась ко входу. Я попытался идти рядом с ней, но мешал поток людей, выходивших из кафе, и я пошел впереди. Мы расположились у окна. Она вытирала книги салфеткой. Две черные галки сидели на тротуаре. Птицы уставились на нас цепким взглядом. Мне захотелось нарисовать их, но сейчас было неудобно.
Вместо этого я принялся рассматривать Мари-Лу. Вглядывался в мелкие детали ее облика, которые упустил раньше: зеленая кожаная сумка фирмы «Малберри», синий шелковый шарф, элегантно повязанный под воротник светлого пальто. Она была похожа на юную стюардессу. Настоящая аристократка. Хотя я давно знал ее и был в курсе, что это вовсе не так.
— Как твоя голова, все так же кружится? — спросила она, аккуратно положив на колени последнюю книгу.
— Даже чаще, чем раньше, — сказал я и рассмеялся.
Она задумчиво посмотрела на меня, словно пытаясь себе что-то уяснить.
— Ты изменился.
— Не так сильно, как ты, — ответил я.
Я не знал, как продолжить разговор. Она тоже. Мы стояли и молчали. Тогда я решил рассказать о своих планах:
— Я поеду за город на все лето и буду жить в нашем доме один. Свежий воздух и все такое.
— Правда? — удивилась она.
— Конечно. Я и так здесь почти всегда один, у папы вечно какая-нибудь работа. Сам о себе забочусь, ну и о папе, когда он дома.
Мы опять замолчали.
— А ты приезжай ко мне! — предложил я. — Я как раз собирался позвонить тебе и поболтать об этом.
— Не уверена, что захочу снова поехать туда.
— Все равно, имей в виду.
Она кивнула.
— Ты живешь здесь, в Сёдере? — спросил я, удивившись про себя, что не видел ее раньше.
Она покачала головой:
— Нет, мы с подругой договорились встретиться здесь неподалеку. Ее зовут Мона. Мы поем в хоре в церкви Святой Софии. Но я слишком рано приехала.
— Там похоронили мою бабушку, — сказал я.
Она открыла зеленую кожаную сумку, достала маленький золотистый листок и протянула его мне.
Я уставился на него — визитная карточка. Мари-Лу Арвнелль. Адрес в районе Остермальма: Сибиллегатан 13. Номер телефона.
— Твоя мама вышла замуж?
Мари-Лу кивнула.
— А твой отец все так же живет на хуторе?
