– Необыкновенное место, правда? – шептала Ева, осматривая высокие своды Тадж-Махала. Сейчас они с Тором находились в просторной погребальной камере, где покоился император Шах Джахан рядом с любимой супругой, императрицей Арджуманд Бану Бегум. Впоследствии ее стали называть Мумтаз Махал, что в переводе означает «Жемчужина дворца». Обо всем этом Ева прочла в путеводителе. Мумтаз Махал умерла, рожая их четырнадцатого ребенка, и за последовавшие пятнадцать лет Шах Джахан построил этот великолепный мавзолей – дань своей любви к ней. Все здесь было сделано из белоснежного мрамора, а стены, потолки и полы были покрыты изразцами с затейливыми орнаментами, драгоценными камнями и искусной резьбой. Изукрашенные стены, казалось, светились в падающих под разными углами солнечных лучах.
Выйдя из мавзолея, они сняли с ног бахилы и по ступеням спустились в красивый тенистый сад. Ева фотографировала дворец в разных ракурсах. Тихая и умиротворенная красота Тадж-Махала придавала ей сил, хотя, конечно, она очень устала.
В Нью-Дели они прибыли задолго до рассвета, поехали в гостиницу и, добравшись до номера, буквально рухнули в постель без сил.
У Евы всё не выходила из головы запутанная история, связанная с отцом. С одной стороны, не вечно же злиться из-за этого на маму, которой уже нет. С другой, принять то, как повела себя Джульетта, было невозможно. Ева изо всех сил пыталась понять мать и найти ей оправдание. Единственное, что ей оставалось в такой скверной ситуации, это не отказываться от общения с отцом – и Ева собиралась поддерживать с ним отношения. Он протянул ей оливковую ветвь мира, и девушка решила, что ни в коем случае не будет отталкивать его.
– «В строительстве этого памятника участвовало более двадцати тысяч архитекторов, каменщиков, резчиков и художников со всего мира, а также была задействована тысяча слонов», – прочитала Ева, снова открыв путеводитель.
– Самое дорогое в мире надгробие, – прокомментировал Тор.
– Тор! Какое же это надгробие, это памятник неумирающей любви.
– Не пойми меня неправильно, мавзолей очень красивый, но функционально – это просто склеп, не больше и не меньше. А сколько денег на него ушло! Если перевести их на современные, получится сумма, эквивалентная многим сотням миллионам фунтов. Индия всегда была такой бедной страной, что я каждый раз, как сюда приезжаю, думаю, что этим деньгам можно было найти лучшее применение.
– Какой ты неромантичный, – посетовала Ева, идя рядом с Тором вдоль бассейна, отражающего мавзолей. Над их головами собирались тяжелые тучи. Сезон муссонов еще не начался, но утром, пока они ехали сюда на такси, успел пройти короткий шумный дождь, и сейчас, судя по всему, собирался новый. Впрочем, Ева не возражала бы против освежающего душа, уж очень удушливая стояла жара. Одежда липла к телу, и изо всех пор сочился пот.
– Очень даже романтичный.
– Это символ любви императора к его жене. Я даже не представляю, чтобы в наши дни кто-нибудь так любил, чтобы захотел построить великолепный…
– Если ты ждешь экстравагантных жестов и демонстрации богатства, то ты, возможно, ошиблась с выбором партнера. Если бы ты увидела, в какой тесной квартирке я живу, то была бы очень разочарована.
Ева удивленно вытаращила на Тора глаза:
– Что с тобой сегодня, встал не с той ноги? Ворчишь и ворчишь с самого утра.
– Тебя восхищает, что это место ах какое романтичное. Ну, если романтика измеряется тоннами мрамора, драгоценных камней и роскошью, то мне нечего тебе предложить.
Ева потянула Тора за футболку и, остановив его как раз на выходе, обхватила за шею обеими руками.
