– Куда ты опять улетел? – засмеялась девочка. – Конфеты делать пойдёшь?
– Конечно! Сейчас?
Тётя Шура тоже рассмеялась, глядя на изумлённого мальчика:
– Антон, ты, наверное, прослушал. Я вас приглашаю в одну очень секретную комнату, где покажу, как делать конфеты с начинкой.
Антошка был счастлив. Он до сих пор не мог понять, как это люди умудряются в конфету засунуть, например, орешек или мармелад.
Они подошли к небольшой двери и бесшумно её открыли. Здесь тоже было много разного непонятного оборудования и длинный стол. Тётя Шура достала из шкафа форму, похожую на коробку для яиц, залила туда горячий шоколад, потом перевернула её так, что шоколад остался только на стенках, заморозила в маленьком холодильнике, добавила в каждую ячейку кремообразную
начинку из шприца, опять заморозила и, наконец, снова полила шоколадом.
– Осталось только опять остудить, вынуть и конфетки готовы! – объяснила тётя Шура ребятам.
– Вот это да! – Антошка был поражён.
– Эти конфеты, кстати, вам, – высыпав всё в мешок, сказала тётя, – и ещё, ребята, вот здесь, в шкафу, много ящиков с разными конфетами и шоколадными плитками. Угощайтесь! – улыбнулась она.
– Нам что это всё можно есть? – Антошка не мог поверить своим ушам.
– Конечно, не скромничайте, – засмеялась она.
Дети, подойдя к шкафу, сначала несмело, а потом довольно шустро стали выдвигать ящики и лопать вкуснятину. Казалось, что шоколада не хватит, так вкусно было ребятам. Но странное дело, они попробовали конфеты лишь из немногих, а шоколада больше не хотелось.
– Антошка, я больше не могу, – первой призналась Оленька.
– А я ещё поем, – сказал было Антошка, но, потянувшись к следующему ящику, даже отдёрнул руку, поняв, что не засунет в себя уже ничего.
Рядом стояла и смеялась тётя Шура:
– Теперь вы понимаете, почему мы все здесь сладкого не любим?
Друзья понимали.
– Ну что ребята, понравилось? – спросил по дороге домой Олин папа. – Шоколадку хотите?
– Нет, спасибо! – засмеялись дети.
– Мама, а почему казалось, гору съедим, а съели всего ничего?
– Так и есть, дорогая, запретный плод – сладок. Пока запрещают, кажется, во что бы то ни стало это нужно заполучить, а когда преград больше нет, то и желание уже пропадает, – улыбнулась мама.
Сегодня с самого утра на небе светило солнышко. Оленька любовалась им через окошко детской и наслаждалась щебетом птиц. «Интересно, среди них есть щеглы?» – улыбнувшись, подумала девочка и обрадовалась, что так быстро нашла сегодня слово на букву дня. «Щ – тоже не слишком богата на слова, – продолжала размышлять, одеваясь, девочка, – разве, что ещё щётка. Она и похожа немного на свою букву».
Неожиданно в комнату зашёл папа:
– Уже встала? Жаль! – хитро щурясь, сказал он. – Ложись, буду тебя щекотать!
– Нет, не надо! – девочка, весело смеясь, попыталась улизнуть от папы, но тот оказался проворнее и поймал Оленьку. Девочка визжала от восторга.
Ты боишься щекотки? Олечка очень боялась. Но щекотка – очень странная вещь: чем больше её боишься, тем смешнее, правда? Девочка заливалась таким хохотом, что с кухни прибежала взволнованная мама.
– Олег, прекрати уже, ты её до смерти защекочешь, – увидев в чём дело, рассмеялась она. Когда папа наконец отпустил раскрасневшуюся Оленьку, та ещё долго потихоньку хихикала. Мама обняла Олечку и поцеловала в обе щёчки:
– А это от меня, – шепнула она.
– Ну, и чем нас мама сегодня порадует, щавелем? – спросил по дороге на кухню папа.
– Щами, но это на обед, а сейчас каша, – улыбаясь, ответила мама, – а то мы скоро с этими буквами все желудки себе испортим.
Как только Олечкина тарелка опустела, она засобиралась гулять. Выйдя во двор, девочка сразу увидела Антошку. Друг давно слонялся у калитки, не решаясь зайти. Весь его вид выражал нетерпение: казалось, он торопился поделиться чем-то важным и не мог дождаться свою подругу. Завидев Олю, он радостно замахал ей руками:
– Что так долго сегодня? – закричал он издали.
– Антошка, что у тебя опять стряслось? – подбежала к нему девочка.
– Доставай велик, в деревню поедем, – начал тут же командовать мальчик.
– В деревню? Зачем?
– Лесник смотрины устраивает – будет щенков показывать! – Антошка даже подпрыгивал на месте, так сильно не терпелось ему тронуться в путь.
– Ого, я мигом! – и Оленька опрометью бросилась в дом отпрашиваться.
