Юл всё твердила, что самое главное в группе – это солистка, и перемерила тысячу разных нарядов, пока совсем не достала нас своими капризами. Наконец она взяла мини-юбку у Фритци, потому что та была гораздо короче, чем её собственная, и колготки с блёстками у матери. По-моему, Юл ужасно повезло, блестящие колготки смотрятся очень круто. У моей мамы таких нет.
Самое главное на сцене – макияж. Мы собрали всю свою косметику, а потом накладывали друг другу макияж, пока нас стало не узнать.
Теперь я выглядела как минимум лет на шестнадцать! Посмотрев в зеркало, я немного испугалась. Я даже не подозревала, что могу быть такой красивой! Пожалуй, когда я вырасту, то буду делать макияж каждый день.
Время тянулось так долго, что мы совсем замучились ждать восьми часов. Вдобавок возникли проблемы с мамой, потому что я отказалась ужинать. Девочки так красиво меня накрасили, что я боялась смазать макияж во время еды. К тому же голода я вообще не чувствовала.
Без пяти восемь пришли первые зрители, это были родители Тинеке. Мышонок стоял у двери подвала в чистых брюках и в праздничной белой рубашке. Мама даже повязала ему бабочку, которую мой братишка надевает только на Рождество.
– Вы уже заплатили за вход? – спросил Мышонок, и, когда родители Тинеке ответили «нет», он принял у них две монеты по пятьдесят центов и выдал два билета.
Про билеты мы вспомнили только перед самым концертом, и мне пришлось рисовать их на скорую руку. Вот почему они вышли не очень красивыми, но это было не так уж важно. Мышонок всё равно сразу же забрал их у зрителей и порвал на мелкие кусочки.
– Теперь можете войти, – разрешил он.
Следующими пришли родители Фритци и Юл.
– Вот деньги за вход, господин кассир, – проговорил Михаэль и дал Мышонку монету в один евро. – Два билета, пожалуйста.
Мышонок заупрямился.
– Одна монета – один билет! – заявил он.
Что за глупый ребёнок! Он не сообразил, что монета в один евро стоит столько же, сколько две по пятьдесят центов. Михаэль спорить не стал и вручил ему ещё одну монетку. Вот и хорошо! Мы заработали даже больше, чем надеялись.
Бабушка и дедушка Клеефельд нарядились как на праздник. Старые люди всегда одеваются красиво в торжественных случаях. Ещё они принесли три огромных бутылки колы.
– Потому что артистам, конечно, захочется пить, – пояснила бабушка Клеефельд. – От света прожекторов бывает очень жарко.
Неужели она не знает, что в подвале нет прожекторов? К тому же никому из нас не разрешают пить колу, разве что Тинеке.
Когда все родители собрались, Винсент шепнул Мышонку, что теперь он должен выйти вперёд и объявить начало концерта. Нельзя просто взять и начать петь, вначале нужно сообщить об этом зрителям. Никому из нас не хотелось быть конферансье, потому что мы слишком стеснялись.
Так что Мышонок в праздничной рубашке и галстуке-бабочке вышел вперёд и громко объявил:
– Мы начинаем!
Взрослые дружно захлопали.
– Браво! – крикнул дедушка Клеефельд.
Мышонок так и застыл на месте, и это было не очень хорошо: пока он маячил посредине сцены, мы не могли начать петь. Поэтому Винсент быстро оттащил его в сторону, и Мышонок громко прошептал: «Я справился, Винсент? У меня получилось, как на настоящем концерте?»
Зрители, наверное, всё слышали. К сожалению, Мышонок ещё мало что знает о концертах.
Затем Юл включила компакт-диск, ребята прыгнули вперёд и одновременно махнули публике правой рукой. Только Лорин, конечно, перепутал и выставил левую руку. И всё равно вышло эффектно!
Ребята скакали и дёргались вразнобой. На самом деле им нужно было двигаться одинаково, только у них не очень-то получалось. В целом вышло неплохо, потому что они оделись во всё чёрное (кроме Винсента, у которого нашлись только тёмно-синие джинсы) и почти попадали в такт музыке.
В самом конце выступления Петя повернулся налево, Винсент – направо, и они со всей дури столкнулись друг с другом!
Они так смеялись, что не могли остановиться. Мне стало грустно. Разве так бывает на настоящих концертах?
Когда девочки вышли вперёд, Михаэль громко присвистнул.
– Вот это да! – воскликнул он, и мне стало очень приятно.
Наше выступление началось. Мы хорошенько всё отрепетировали, поэтому по большей части получилось удачно. В первой песне Юл пела правильно, а потом только открывала и закрывала рот, чтобы никто не заметил, что она вообще не знает слов.
После первой песни взрослые громко захлопали, а дедушка Клеефельд даже затопал ногами.
– Бис! – кричал он.
Хотя ему уже много лет, он очень даже способен веселиться. В итоге мы исполнили три песни.
После второй взрослые снова зааплодировали, а мама Винсента и Лорина поднялась с места. Наверное, она подумала, что выступление окончено.
Нам оставалось спеть третью песню, и после неё мы так запыхались, что едва могли дышать. Мы все одновременно поклонились, как на репетиции, и зрители снова захлопали. Теперь они поняли, что концерт действительно подошёл к концу.
Мама заметила Зите-Сибиле (это мать Винсента и Лорина), что дети отлично справились, учитывая, что подготовили всё без помощи взрослых.
