Засуетившись, чтобы скрыть неожиданную сентиментальность, Панин указывает мне на стул и передает прозрачный файл с бумагами.
— Процедуру оформления ты знаешь, — деловито говорит он, потирая ладони. — Ничего не изменилось. Договор прочтешь и подпишешь, медсестре справку передашь и можешь отдыхать до десяти. У тебя четвертый отряд. Мальчишки 13–15 лет.
— Четвертый? — вскинув брови, переспрашиваю я, не сомневаясь, что ослышался. — А с первым что?
— А первый в этом году у девочек, — криво усмехается Панин.
— Но первый всегда был у меня! — растерянно бормочу я.
— Надо было раньше приезжать, чтобы отряд забрать. Сейчас уже все распределили.
От неожиданности я не сразу нахожусь, что ответить. Тупо смотрю на директора, а сам пытаюсь сложить в голове картину вероломного рейдерского захвата моего отряда. Кто еще мог притащиться сюда в такую рань? Незнакомых машин на парковке я что-то не заметил.
— Дмитрий Сергеевич, — начинаю я, даже не пытаясь скрыть недовольство. — Литвинов первый забрал?
С Мишей Литвиновым у нас долгая и бурная история соперничества, так что я не удивлюсь, если это он обработал Панина и присвоил себе первый номер.
— Не Литвинов. Он в этом году вообще не приехал, — отмахивается старик, словно не видит в случившемся ничего особенного. — Твои домики — те, что справа, с зелеными флагами, — продолжает он, протягивая мне связку ключей, и, предвосхищая мой следующий вопрос, добавляет: — Красные у первого.
От досады у меня даже зубы сводит. Узнаю, что за мудак забрал мой отряд и мои домики, в которых я собственноручно кровати в прошлом году чинил и красил пол, — закопаю. Эту подставу я воспринимаю как личное оскорбление и никому ее не спущу. А Литвинов это или нет меня сейчас мало заботит.
— Кто… — начинаю воинственно, но мой вопрос захлебывается в противном скрипящем звуке открывающейся входной двери. Несмотря на раздражение, мысленно делаю себе пометку, что на досуге нужно будет смазать здесь петли.
— Лерочка! — восклицает Дмитрий Сергеевич и на моих глазах расплывается в такой широкой улыбке, что кажется, его лицо сейчас треснет.
С любопытством поворачиваю голову, и едва сдерживаю за зубами крепкое ругательство.
На пороге кабинета стоит миниатюрная блондинка в модном спортивном костюме: яркая куртка повязана вокруг тонкой талии, футболка с надписью Wicked обтягивает аппетитную двойку с рельефно проступающими сквозь эластичную ткань сосками, а мешковатые штаны игриво сползли на бедра, подчеркивая природную хрупкость фигуры.
С трудом сглатываю, ощущая тугое движение кадыка под кожей, и впиваюсь взглядом в лицо девчонки, на котором застыло комичное выражение испуга, неверия и странной обреченности. Добро пожаловать в мой клуб, стерва, потому что я испытываю то же самое. Разве что вместо испуга у меня — слепая ярость.
Переборов первый шок, я встаю со стула. Не потому, что во мне говорит хорошее воспитание, а потому что так мне будет удобнее смотреть на девчонку сверху вниз, даже не пытаясь скрыть презрения, которое я к ней испытываю.
Сказать, что я ошарашен — значит здорово приукрасить правду. Я, твою мать, в таком шоке, что начинаю всерьез переживать за свою адекватность.
Из всех мест, из всех людей…
— Извините, дядя Дима, я не знала, что вы заняты, — нервно теребя узел на куртке, произносит блондинка.
— Не переживай, Лера — добродушно ворчит Панин, очевидно не замечая возникшего в помещении напряжения. — Подходи, познакомлю тебя с твоим, так сказать, коллегой.
Девчонка делает неуверенный шаг вперед. Вижу, как отчаянно она старается сохранить невозмутимость, но ее выдает бледность, которая стремительно покрывает щеки, и растерянность в фиалковых глазах.
— Кирилл, это моя племянница Валерия Александрова. Она в этом году будет с нами работать, — Дмитрий Сергеевич бережно обнимает блондинку за плечи. — Это ей достался первый отряд.
— Здравствуй, Кирилл, — произносит она, силясь улыбнуться, но я отчетливо ощущаю скрытую нервозность, которая заставляет ее голос звучать преувеличенно бодро. — Приятно познакомиться.
— Ну что ты, Лерочка, — говорю едко, передразнивая ласковое обращение Панина, и совершенно осознанно отвергаю ее отчаянную попытку притвориться, что мы друг друга впервые видим. — Не помнишь меня разве?
Она сглатывает. В фиалковых глазах зажигается огонек паники. Это хорошо. Я хочу, чтоб она паниковала. Чтобы не смела даже думать, что я забыл прошлое.
— Так вы что же, знаете друг друга? — удивляется Дмитрий Сергеевич.
— Екатеринбург — большая деревня, — подтверждаю я, с мстительным удовольствием отмечая, как бледность щек Леры Александровой сменяется жгучим румянцем. — Лера с моим лучшим другом встречалась.
— А, ну это дело молодое! — замечает директор, с щенячьим восторгом разглядывая племянницу. — Раз вы уже знакомы, проблем не будет. Кирилл, я рассчитываю, что ты присмотришь за Лерой и поможешь ей войти в курс дела.
— Будьте в этом уверены, Дмитрий Сергеевич, — обещаю я с улыбкой, больше напоминающей звериный оскал. — С нетерпением жду возможности присмотреть за ней. Пойду устраиваться.
