Напрасно я остановился и предложил ей поехать со мной. Это была огромная, колоссальная ошибка! Если меня влекло к ней до этого, то сейчас, когда она так близко, что я ощущаю тонкий аромат мандаринов и мяты, исходящий от ее волос, собственное либидо абсолютно выходит из-под контроля.
— У тебя милая машина, — вдруг произносит она, видимо делая комплимент.
— Милая? — переспрашиваю я в недоумении. — Это «Додж». Он не может быть милым.
— Как и его хозяин? — иронично уточняет Лера, забавно щурясь.
— Это машина моего отца, — говорю просто.
Она с интересом смотрит на меня, видимо рассчитывая на продолжение, но я молчу и она, в конце концов, отворачивается.
— Можно открыть окно? — спрашивает она через пару минут.
— Зачем?
— Просто. Там природа и воздух, — поясняет она робко. — Но если нельзя, так и скажи.
Хлопаю пальцем по кнопке на приборной панели, отключая кондиционер, и вместо ответа опускаю стекло с ее стороны. В салон врывается свежий ветер, который путается в светлых волосах моей спутницы, и играет оборками ее платья.
Глубоко вдохнув, Лера счастливо улыбается и высовывает раскрытую ладонь из окна, словно пытается поймать ветер.
— Спасибо, — долетает до меня ее тихая благодарность.
Коротко кивнув, я заставляю себя оторвать взгляд от одухотворенного лица девушки по соседству и сосредоточиться на дороге: от очарования Александровой у меня настолько перехватывает дух, что мы критически близки к аварийной ситуации.
До города мы доезжаем за полчаса. И для меня это очень долгие полчаса, потому что перед глазами у меня постоянно маячат голые коленки, а голову кружит ее запах, который порывами приносит ко мне ветер, гуляющий по салону. Наваждение просто.
— Останови, пожалуйста, возле автовокзала, — просит Лера, когда мы въезжаем в центр.
— Ты куда-то еще едешь? — спрашиваю удивленно, не успевая проглотить этот нелепый вопрос.
Она демонстративно приподнимает брови, как бы говоря, что это не мое дело. Что в сущности, является чистой правдой.
— Спасибо, что подбросил, — она посылает мне сдержанную улыбку и выскакивает из машины, игнорируя мой вопрос.
— Могу забрать тебя вечером, — зачем-то предлагаю я.
— Не стоит, — она качает головой и водружает на нос солнцезащитные очки, скрывая от меня свои выразительные глаза. — Хорошего дня.
Дверь захлопывается, и я вижу удаляющуюся от меня спину.
С минуту я смотрю ей вслед, хотя она уже давно растворилась в толпе. Куда она пошла? Какие у нее планы? Не идет ли она случайно к тому человеку, из-за которого плакала тем памятным утром и чей звонок сбросила позавчера? Я не понимаю, почему меня интересуют эти вопросы, но они внезапно становятся невероятно важными.
Из задумчивости меня выводит настойчивый сигнал автомобиля. Смотрю в зеркало и вижу, что кто-то пытается припарковаться на место, которое я наполовину занял. Выкручиваю руль и отъезжаю. В конце концов, у меня есть дела поважнее, чем следить за Александровой.
С Таней я встречаюсь после обеда, поэтому у меня масса свободного времени. Впрочем, оно не совсем свободное — планы на каждый выходной в «Синичке» у меня расписаны на сезон вперед и мало отличаются один от другого. Ничего необычного — просто в некоторых вещах я закоренелый консерватор.
Оставив Александрову на автовокзале, я возвращаюсь по главной дороге немного назад и через пятнадцать минут подъезжаю к пристани. Припарковавшись возле большого дока, беру с собой рюкзак и по давно известной дорожке вдоль берега иду к небольшой моторной лодке с местами облупившейся краской. Здесь меня встречает ее владелец — дядя Сева.
— Здравствуй, Кирилл! — с щербатой улыбкой приветствует меня старый моряк.
С ним я познакомился четыре года назад, когда впервые приехал в «Синичку» работать вожатым. В первый же выходной я отправился на пристань в надежде арендовать судно, но владельцы лодок и катамаранов все как один предлагали мне туристическую прогулку с капитаном. И только дядя Сева согласился пустить меня за штурвал, правда, в тот первый раз — с ним в качестве рулевого.
— Здравствуйте, Всеволод Геннадьевич, отлично выглядите, — говорю я, крепко пожимая мозолистую ладонь. — У меня для вас кое-что есть.
Выуживаю из рюкзака пакет с гостинцами для дяди Севы из большого города — там несколько упаковок сыра, хамон и банка оливок. В ту первую нашу прогулку по озеру четыре года назад, старик развлекал меня рассказами о своих заграничных поездках и жаловался, что скучает по испанским и греческим деликатесам. С тех пор я по традиции привожу ему запрещенку, которую в маленьком горном поселке просто не найти.
Мужичок качает головой и резво спрыгивает с лодки на пристань, с счастливой улыбкой принимая подарок.
— Попутного ветра, сынок.
Я благодарю дядю Севу и встаю за штурвал. Знакомый глухой рев мотора разрезает умиротворенную тишину, и через несколько мгновений я уже отчаливаю от пристани.
