Я предпочитаю, когда в жизни все ровно и понятно — всплески необъяснимой злости, фрустрация и шатающееся либидо мне абсолютно незнакомы. За два года отношений с Дианой, например, я не припомню, чтобы хоть раз выходил из себя без видимой причины. Мы ругались, да, но даже наши ссоры были конструктивными — там была проблема, в которой мы разбирались и в итоге находили совместное решение. Мы даже расстались спокойно — просто поняли, что отношения зашли в тупик. Первое время без нее было непривычно, больно и пусто, но и это прошло со временем.
С Александровой изначально все сложно: мои эмоции в отношении этой девчонки не укладываются в привычную картину мира. Она злит меня, нервирует, раздражает и вместе с тем, находиться рядом с ней мне почему-то очень нравится. Вот, например, когда мы ехали утром в моей машине, это было как-то… правильно, что ли? Хотелось, чтобы время остановилось, ну или хотя бы немного замедлилось.
Я в который раз напоминаю себе, как она поступила с моим другом в прошлом. Вспоминаю слова Матвея о том, что у неё возможно есть парень. Господи, да она сегодня могла ехать к кому-то, кто ей дорог, не зря же она при мне уже несколько раз сбрасывала звонки! Но почему-то даже вся эта логическая правда не способна унять странного зуда, который непременно сопровождает все мысли о ней.
Злюсь на себя. На нее. Сейчас даже на Вадима, хотя он вообще здесь ни при чем. Зачем все это? На часах почти семь. Я мог бы лежать в кровати в объятиях Тани, а вместо этого как дурак сижу в машине перед вокзалом, думая о девушке, с которой у меня никогда ничего не будет.
Снова завожу мотор, включаю музыку погромче, чтобы взбодриться, и разворачиваю машину. На ужин в «Синичке» я уже опоздал, в кафе, куда меня водила Таня, я остался голодным. Самое правильное сейчас — спокойно поужинать, а потом ехать в лагерь. Как будет добираться Лера — вообще не моя забота.
Недолго думая, я решаю поехать в La Punto. Про этот ресторан мне когда-то давно рассказал Матвей, и потом я часто бывал там один и с друзьями. Несмотря на то, что еда там на уровне, место совсем непафосное и, как правило, немноголюдное. А еще с классным видом на озеро.
Через двадцать минут захожу в полупустой зал ресторана. Пока администратор спешит ко мне через весь зал, вдруг замечаю в углу на террасе белокурую голову, склонившуюся над меню.
Не может быть, чтобы это была она, и все же…
— У меня тут знакомая, — бросаю девушке с бэйджем и уверенно направляюсь к Лере.
— Ждешь кого-то? — спрашиваю я, подходя к столу.
Она испуганно вскидывает фиалковые глаза и после секундной заминки качает головой.
— Не против моей компании? — задаю я следующий вопрос.
— Садись, — уголки пухлых губ слегка приподнимаются в улыбке.
Я присаживаюсь в кресло напротив, и Лера подталкивает мне меню.
— Я уже выбрала.
Несмотря на то, что еще десять минут назад я ощущал лютый голод, сейчас о еде я думаю в самую последнюю очередь. Уткнувшись в меню, за которым прячу улыбку, думаю о том, как же так вышло, что после всех мыслей и событий дня, я встретил Леру здесь — в месте, в котором меньше всего ожидал. Раньше я никогда не был фаталистом, но во всем этом мне чудится какой-то особый смысл. Может быть, вселенная хочет, чтобы мы с ней поговорили?
К столу подходит официант, и мы по очереди делаем заказ.
— Как прошел твой день? — спрашиваю я, наблюдая за тем, как кончиком указательного пальца она чертит невидимые узоры на гладкой поверхности стола.
Лера пожимает плечами.
— Как я и думала. Ничего особенного я от него и не ждала.
Этот ответ ровным счетом ничего не говорит мне. С таким же успехом она могла бы вообще не отвечать. Что за манера у нее такая?
— Ты уезжала из города? — уточняю я, намекая на автовокзал.
— У меня были дела.
— Удивительно. Ты сказала мне три предложения, — говорю с иронией. — Ни одно из них не было ответом на мои вопросы.
— Люди — сложные создания, — отвечает она мягко. — Ты никогда не сможешь по-настоящему узнать человека, если он сам тебе этого не позволит.
— Ты не хочешь позволить мне узнать тебя получше?
— А ты хочешь узнать меня получше? — она удивленно вскидывает брови и даже немного краснеет. — Мне казалось, своё мнение обо мне, кстати, весьма нелестное, ты давно составил.
Теперь моя очередь смутиться. Я ведь так и не извинился за ту утреннюю встречу, когда обвинил ее в интрижке с Матвеем. Хотел, но как-то не получалось, и потом мы начали общаться спокойнее…
— За то, что наговорил тебе тем утром, я давно хотел извиниться, — признаюсь я. — С моей стороны это было бестактно и несправедливо.
— Спасибо, — теперь она улыбается.
И эта улыбка вновь делает со мной странное — словно что-то шевелиться в груди и ощущение такое, будто выпил чашку горячего чая.
— За что?
Наши глаза встречаются, и на этот раз Лера не отводит свои. Смотрит прямо, сосредоточенно, может быть, даже с вызовом.
— За то, что умеешь признавать свои ошибки. Не все мужчины обладают этой способностью.
