На площадке темно. Паша щелкает выключатель за столбом и прямо над баскетбольной корзиной загорается фонарь.
— Начинай, — великодушно предлагаю Матвею, который становится в зоне трехочковых, не переставая набивать мяч.
— Как скажешь, бро, — он поднимает вверх два пальца в форме буквы V и подпрыгнув, закладывает мяч прямо в корзину.
Под тихие аплодисменты, Волков театрально кланяется и кидает мне мяч.
Закатав рукава толстовки, я делаю шаг по направлению к площадке, и тут вдруг слышу едва различимый шепот за спиной.
— Удачи.
Не могу сдержаться и оборачиваюсь, чтобы взглянуть на Александрову. Это ее шепот, ошибиться я не мог. Она стоит в паре метров от меня, кутаясь в ветровку. Ее волосы рассыпались по плечам, на губах блуждает мягкая улыбка, глаза мерцают в тусклом свете фонаря. Улыбнувшись в ответ, я киваю ей и иду на площадку.
Мяч в моих руках лежит привычно идеально. Я подбрасываю его в руках и ловлю, чтобы почувствовать вес, потом несколько раз отбиваю от прорезиненной поверхности площадки.
С одной стороны, я уверен, что победить Матвея мне не составит труда, с другой я вдруг ощущаю волнение: вдруг проиграю на глазах у Леры? Не то, чтобы я использовал баскетбол, чтобы продемонстрировать свою маскулинность, но надрать задницу поддавшему Матвею все же предпочтительнее, чем промазать.
К черту! Выкидываю из головы лишние мысли и, стукнув мячом, мягким броском кладу его в кольцо.
Волков самоуверенно скалится и, подобрав мяч у сетки, становится на мое место. Он посылает воздушный поцелуй Ларисе, потом делает пижонский дриблинг и мягким движением кисти отправляет мяч в корзину. Почти. Мяч ударяется о внешнюю сторону кольца и отлетает в сторону.
Слышится приглушенный мат, потом Матвей разочарованно вздыхает.
— Не подашь мне мяч? — с иронией спрашиваю я.
Никакого серьезного противостояния у нас не получается. Я забиваю второй мяч. Матвей попадает следующим. Потом я быстро ставлю точку в игре отличным броском с боковой линии.
— Пошли спать, Джордан, — усмехается Паша, закидывая руку на плечо разочарованному Матвею.
— А меня научишь? — вдруг раздается рядом.
Я поворачиваю голову, точно зная, кого увижу. Лера теперь стоит одна. По крайней мере ни Кати, ни Ларисы я рядом с ней не наблюдаю. То, как в этот миг встречаются наши взгляды, — это что-то особенное. Слишком интимное, чтобы считать это безобидным флиртом.
Мои губы растягиваются в улыбке. Не знаю, говорит ли Лера сейчас только о баскетболе, но надеюсь, что нет. Слишком уж смущается.
— Научу, — отвечаю я внезапно охрипшим голосом, а потом вдруг поддаюсь внезапному порыву и, подняв руку, касаюсь костяшками пальцев ее щеки.
Фиалковые глаза распахиваются от удивления, сочный рот приоткрывается, но Лера не протестует. Напротив, будто бы подается вперед.
Я ощущаю как бешено бухает в груди сердце, как разгоняется шум в ушах, а по телу молнией проходит сильная дрожь. Она чересчур близко, а я чересчур долго противился этому всему, чтобы сейчас сдержаться…
— Лер! Ты идешь? — громкий окрик Кати заставляет Леру подпрыгнуть, а меня беззвучно выругаться.
— Извини, — шепчет Александрова, смущенно улыбаясь. — Мне пора.
Но до того, как она убегает, я говорю ей, чтобы у нее не осталось шансов отвертеться:
— Завтра, Лера, мы будем играть в баскетбол.
Что бы это ни значило.
Ночью я почти не сплю. Воспоминания о вчерашнем вечере и мысли о Лере бомбардируют голову, не позволяя мне забыться. Ощущения для меня совершенно новые — хочется все, сразу и быстрее, а ведь раньше я считал себя рационалистом, который не любит спешить.
Раз за разом воскрешаю в памяти сцены, от которых сладко тянет в груди: вот Александрова берет меня за руку, когда мы медленно возвращаемся из парка, вот пьет пиво из моей банки, дерзко улыбается, флиртует, просит научить ее бросать мяч в корзину. Это все ведь не просто так? Не странная игра моего воображения, которому хочется больше того, что есть на самом деле?
Забываюсь беспокойным сном лишь на рассвете и встаю вместе с горном, вынужденно пропуская пробежку. Ругаю себя и злюсь: зная любовь Леры к ранним подъемам, я мог бы встретить ее у озера или где-то на территории, а вместо этого проспал. А мне не хочется терять ни минуты — настолько я жадный до общения с ней.
Долго сожалеть не в моих правилах, поэтому я заставляю себя сконцентрироваться на завтраке. Она будет там. Возможно, я поговорю с Пашей и Матвеем, чтобы прикрыли меня, и после столовой уговорю Леру сразу пойти на баскетбольную площадку. Не играть даже — просто поговорить. Выяснить все между нами. Разобраться с демонами прошлого. Понять, что дает нам настоящее.
Да, вчера мы много времени провели вместе, но этого кажется поразительно мало теперь, когда я знаю, каково это — когда к тебе обращена ее улыбка, как идеально ощущается в ладони ее рука и как волнительно касаться губами алюминиевой банки в тех метах, которых до этого касались ее губы, мечтая о настоящем поцелуе.
