— Правда не изображаешь? — мой голос сочится сарказмом. — Вчера вечером в парке и ночью в вожатской — что это было?
Я не собирался задавать этот вопрос, но повисшее между ними напряжение словно подталкивает меня к необдуманным поступкам. И этот ее сводящий с ума запах, и ощущение теплого тела в пугающей близости от меня, и то, что я так долго ее хотел, а теперь ненавижу… Голова идет кругом, мне приходится судорожно сглотнуть, потому что внезапно перестает хватать воздуха.
— Отпусти меня, — шепчет Лера.
Я вглядываюсь в ее лицо. Она отвечает мне таким же пристальным взглядом, глаза огромные, зрачки расширены, но не от страха или неприятия. В ее выразительных глазах я вижу голод, почти такой же сильный, как и у меня самого.
Сука.
До конца не отдавая отчет в своих действиях, я приподнимаю ее подбородок согнутым пальцем и, рывком притянув к себе, накрываю мягкий рот своими губами, едва не задыхаясь от острого наслаждения.
Это похоже на безумие. Вслед за первым потрясением на меня обрушивается головокружительный коктейль из жара, возбуждения и адреналина. Язык по-хозяйски врывается в податливый рот, проникая внутрь в скользкой, горячей ласке. Стон желания, который вырывается из горла Леры, вторит моему утробному рычанию. Поцелуй становится глубже, требовательнее. Наверное, им я хочу подчинить девушку себе, и одновременно наказать, но все снова идет не так.
Я освобождаю из захвата ее руку, чтобы обхватить ладонями лицо. Жадно целую ее, топя в ее сладости и отклике собственную фрустрацию, боль и разочарование. Неважно, что было у нее с Матвеем. Сейчас я просто хочу ее. И она, черт бы ее побрал, отвечает мне взаимностью. Не настолько уж она хорошая актриса, чтобы подделать этот искренний чувственный отклик, с которым ее хрупкое тело, утопающее в мелкой дрожи, прижимается ко мне.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я отпускаю ее и отступаю на шаг, совершенно ошарашенный произошедшим. Лера, очевидно, тоже с трудом приходит в себя, но все же инстинктивно пятится назад. Ее глаза затуманены желанием, губы опухли, волосы, в которых мгновение назад хозяйничали мои пальцы, растрепанные, а сама она выглядит странно беззащитно и растерянно.
— Ты не имел права делать так после того… После того как… — ее голос срывается, а глаза подозрительно поблескивают. — Матвей просто друг. Он оказался рядом, когда мне нужно было. Он поддержал меня. Это было дружеское… Дружеское участие, а не то, что ты себе придумал. Я…
— С тем парнем, из-за которого ты бросила Вадима, у тебя тоже было дружеское? — сдавленно спрашиваю я, ощущая как от воспоминаний о прошлом, которое тесно переплелось с настоящим, гнев рвется наружу.
— Хочешь знать, почему я рассталась с Вадимом? — ее голос дрожит, но глаза с внезапным вызовом впиваются в мое лицо.
— Потому что ты изменила ему? — подсказываю я, слегка обескураженный тем, что она рискнула поднять эту тему в такой момент. — Не сомневаюсь, что взрослый парень на BMW показался тебе куда боле предпочтительным вариантом, чем школьник-хоккеист.
— Потому что он пытался меня изнасиловать! — выкрикивает она яростно. — И когда это произошло, мне на помощь пришел мой дядя! Дядя, слышишь ты или нет? Никогда не было никакого другого парня!
— И ты думаешь, я тебе поверю? — спрашиваю я скрипучим голосом, который выдает мое внутреннее напряжение.
— Мне плевать, поверишь ты мне или нет! — кричит она, ожесточенно вытирая ладонями слезы, которые теперь бесконтрольно струятся по щекам. — Ты всегда был упертым, самодовольным слепцом! И почему только я решила, что сейчас все будет иначе?
— О чем ты, черт возьми, говоришь?
— Вадим всегда тебе завидовал, — говорит Лера мрачно. — Тому, что тебе все давалось легко: что ты запросто мог познакомиться с понравившейся девчонкой, что мог на отлично написать контрольную, не готовясь к ней, что, не посещая тренировки, мог выйти на лед или баскетбольную площадку, и стать первой звездой школьного матча. А еще тому, что ты понравился мне.
— Что? — недоуменно спрашиваю я, не в состоянии переварить ее версию событий давнего прошлого.
— Я познакомилась с Вадиком на тренировке по хоккею, — бесцветным голосом говорит девушка, смотря куда-то в сторону, словно окунается в воспоминания. — Я привела туда своего маленького брата, который толком на коньках стоять не мог, и Вадик помог ему — взял под свою опеку, объяснил азы. Поэтому, когда он пригласил меня погулять, я согласилась — я была благодарна ему. И ничего больше.
— И из благодарности ты таскалась с ним почти два месяца? — язвительно уточняю я, не в силах поверить в ее версию произошедшего.
— Дурак! — запальчиво бросает Лера. — Ты так ничего и не понял!
И прежде, чем я успеваю ее остановить, отворачивается от меня и убегает.
— Ну, давайте, ребята, — громко подбадриваю свой отряд, изо всех сил стараясь показать мальчишкам, что я с ними. — Остался последний круг! Поднажмите.
