— Кирилл…
Должен признаться, мне очень нравится, как она произносит мое имя — немного хрипло, низко, крайне чувственно. Нравится, как при этом выглядит ее лицо, как от восторга блестят глаза, а руки лихорадочно шарят по моей спине, пытаясь забраться под рубашку. Когда у нее это выходит, мое тело простреливает разряд удовольствия. Мягкие прохладные ладошки на моей горячей коже — чистый кайф, к которому я начинаю привыкать, как наркоман привыкает к наркотикам.
Мой рот снова с жадностью впивается в ее губы. Девушка обвивает руками мою шею и возвращает поцелуй с нетерпением, от которого у меня сносит крышу.
— Кирилл, пожалуйста.
Я глажу ее шею, затылок, мои пальцы ласкают гладкую кожу, считают хрупкие позвонки, путаются в волосах. Бретелька скромного хлопкового лифчика падает с хрупкого девичьего плеча, и я оставляю в этом месте поцелуй, с удовлетворением отмечая, как Лера покрывается мурашками удовольствия, а ее грудь судорожно вздымается. Ее чувственный ответ — моя лучшая награда, идеальный афродизиак.
Она тоже не теряет времени зря: кладет руки мне на грудь и дрожащими пальцами расстегивает пуговицы на рубашке. Когда последняя из них высвобождается из петельки, я нетерпеливым жестом скидываю рубашку на деревянную палубу, а потом завожу руку Лере за спину и щелкаю замочек на ее бюстгальтере. Он падает к ее ногам, щеки девушки розовеют от смущения, но взгляд она не отводит, я же едва не кончаю, разглядывая ее идеальной формы грудь.
— Такая красивая, — повторяю я.
Мой взгляд скользит по ее плечам, хрупким ключицам, выступающим ребрам, плоскому животу, пока не останавливается на эластичной резинке трусиков. Не верится, что это происходит с нами. Не верится, что спустя столько времени Лера Александрова будет моей.
С благоговением и осторожностью я касаюсь кончиками пальцев плеч и спускаюсь к груди. Губы медленно следуют за пальцами, осыпая плечи и шею частыми горячими поцелуями. Руки Леры ложатся на пояс моих шорт. Дрожащими пальцами она расстегивает металлическую пуговицу, чиркает замком.
Мое возбуждение достигает немыслимых высот. Я чувствую, как контроль ускользает от меня, как песок сквозь пальцы. Я больше не управляю ситуацией. Это пугает и одновременно заводит. Наверное, заводит даже больше.
Не переставая целовать грудь, я подталкиваю Леру к мягкой кушетке вдоль борта яхты и осторожно опускаю на покрывало, нависая над ней сверху.
— Я постараюсь не торопиться, — обещаю я чужим голосом, скрипучим от вожделения. — Но я так хочу тебя.
Лера качает головой и накрывает мои губы указательным пальцем.
— Будь собой. Это все, что мне нужно.
Снова целуя ее, я стягиваю с нее трусики, и сам быстро избавляюсь от боксеров. Оттягивая момент полного слияния, я ласкаю ее ключицы и грудь, целую живот, пальцами поглаживаю между ног, ощущая на пальцах характерную влагу. Окружающий мир растворяется в желании, исчезает покачивающаяся на волнах яхта, темное небо, свежий привкус ветерка — остаются два тела, охваченные лихорадкой страсти, и безумная потребность брать и отдавать.
Я обещал себе и Лере, что не буду спешить, но сделать это оказывается куда сложнее. Каждое мое движение усиливает безумный ответ девушки на мои ласки, сводя меня с ума, подкидывая искры и в без того пылающий костер страсти.
Лера тянется ко мне всем телом, тянет к себе за шею, приподнимает бедра.
— Погоди, — шепчу я, запуская руку в карман шортов и доставая презерватив.
Прежде чем оказаться сверху, я откидываю взглядом прекрасное тело, распростертое на мягкой кушетке.
— Пожалуйста, — шепчет она, смачивая языком пересохшие губы.
Больше просить меня ей не требуется. Я прижимаюсь к Лере всем телом, наслаждаясь ощущением трения обнаженных тел. Девушка всхлипывает. Ее бедра сами по себе поднимаются и опускаются, вторя древнему ритму. Разум в этом не участвует — для нас двоих все затмевает всепоглощающая, невыносимая боль желания.
— Кирилл…
Лера ерзает от нетерпения, из ее горла вырывается хриплый стон. Тогда, приподняв ее ягодицы, я одним мощным толчком проникаю в нее, с изумлением натыкаясь на естественную преграду.
— Лера? — выдыхаю я потрясено.
— Все в порядке, — шепчет она с подкупающей беззащитностью, хотя ее глаза стремительно набухают от слез. — Продолжай. Пожалуйста. Уже все.
Я шокирован. Я потрясен. Господи, я почти раздавлен фактом невинности Леры Александровой. Все это время, которое я обвинял ее в неразборчивых связях, она была девственницей. Девственницей, которая отдалась мне.
Я касаюсь нетвердой рукой ее подбородка, вынуждая смотреть мне прямо в глаза. Я целую ее в лоб, испытывая непонятную тяжесть в груди.
— Расслабься, — прошу мягко. — Я сделаю так, чтобы было хорошо.
Прижавшись к ее лбу своим лбом и не отпуская ее взгляд, я погружаюсь в неё глубже, ощущая, как застывает, а потом мучительно медленно расслабляется ее тело.
— Дыши, — напоминаю я, ласково касаясь губами ее губ.
Лера слабо улыбается. Ее пальцы неосознанно впиваются в мои плечи, царапая ногтями кожу, губы отвечают на мой поцелуй.
