– Конюхов не просчитал одного, – сказал Богданов. – Он не знал, что в базе отыщутся пальчики Инютина. Это свело на нет все его усилия.
– Как думаешь, где он прячется? – Ульяна искоса посмотрела на Богданова. Взглянуть в его глаза мешали воспоминания о прошедшей ночи и ласковый поток ощущений, с которым она боролась, но так и не смогла из него выбраться.
– Я взял у провайдера детализацию звонков и результаты пеленгации передвижений Конюхова. Все они сосредоточены на территории пансионата, – сказал Богданов.
– Теперь ты понимаешь, почему он выбросил телефон?
– Чтобы исчезнуть? – вопросом на вопрос ответил Богданов. – Машина и ключи на сиденье – тоже постановка?
– Думаю, да. Хотя другие варианты тоже возможны. – Ульяна замолчала, прислушиваясь, и поискала глазами сумку. – Кажется, звонит мой телефон.
Богданов достал сигарету, прошел к окну и открыл одну створку. Не выдавая своего интереса, он тем не менее внимательно слушал, о чем она говорит.
– Леонид Аркадьевич? – Ульяна кокетливо рассмеялась. – Вот неожиданность. Договорились? Когда? – Схватившись за голову, она вдруг вспомнила о назначенной встрече. – Простите, ради бога! Я совсем закрутилась. – Чуть помолчав, она продолжила: – Не надо меня забирать! Я в Зареченске. Просто скажите, куда подъехать, я на машине. Так… Ресторан «София», улица Саврасова, сорок девять. Минут через двадцать буду. До встречи!
Дождавшись окончания разговора, Богданов сдержанно проронил:
– Опять Короленко?
Она безусловно понимала, что не права и что Богданов не заслужил подобного отношения, но дух противоречия оказался сильнее.
– А хоть бы и он? Что тут такого?
Понаблюдав за ними из своего уголка, Усачев поднялся со стула и зашаркал к двери:
– Вы уж извините меня. Дела.
Короленко ожидал ее с цветами в отдельном кабинете, объяснив это тем, что в городе его знают. Стол был уже накрыт, и первый тост хозяина застолья не заставил себя ждать:
– Дорогая Ульяна, позвольте мне называть вас по имени. Давайте выпьем за начало нашей большой дружбы, и пусть она длится долго. – Он выпил, но, заметив, что она не притронулась к бокалу, спросил: – А вы почему не пьете?
– Я за рулем. Однако поем с удовольствием. – Ульяна взялась за нож и ловко намазала хлеб икрой. – А вы пейте, пейте!
Короленко подложил ей салат и не забыл про себя. Во всех его движениях и манерах угадывался сибарит, и было заметно, что он – человек с большими возможностями. Ульяна знала таких мужчин, общалась с ними и знала им цену. Но в этот момент ее интересовала лишь возможность вкусно поесть
– Чем закончился ваш визит в областной архив? – спросил Короленко. – Увенчался успехом? Нашли то, что искали?
– Только благодаря вам все нашла. – Включив подхалимку, Ульяна чувствовала меру и знала, как не заходить далеко. Со стороны это походило на благодарность, но тот, кому предназначался посыл, имел свою дозу желанного фимиама.
– Насколько я понял, вы ищете информацию об усадьбе Тишь-на-Тоске?
Ульяна прожевала бутерброд и ответила с притворным простодушием:
– Так ведь надо восстанавливать! Как же без информации?
– Когда-то эта усадьба принадлежала фабриканту Герасимову. Потом разместился интернат. В войну – госпиталь, а в последнее время, лет пятнадцать назад, в доме размещались подсобные службы и бухгалтерия психоневрологического диспансера.
– Вы местный житель? – поинтересовалась Ульяна.
– Да что вы! – маслено хохотнул Короленко. Я – москвич.
– Тогда откуда все это знаете?
– Моя вторая жена – журналистка, интересовалась усадьбой и публиковала в местной газете большой материал.
– Фамилия вашей жены Короленко?
– Нет. Она сохранила девичью – Марковская.
Закашлявшись, Ульяна выпила воды и прохрипела:
– Познакомьте! Мне необходимо встретиться с ней.
– Ну как же… – Короленко обескураженно развел руками. – Это неудобно. У нас с вами свои отношения, у меня с ней – другие. Я никогда не знакомлю подруг со своей женой.
В другое время и в других обстоятельствах она бы ответила этому дураку, да так, что он бы запомнил ее надолго. Теперь же Ульяна была готова терпеть и притворяться. Ей до зарезу была нужна встреча с этой женщиной.
Однако судьба решила все по-своему. Сначала за дверью послышались громкие голоса, потом она со стуком распахнулась, и в кабинет вбежала разъяренная дама лет сорока пяти и выкрикнула только одно слово:
– Кобель!
После этого она выхватила из вазы букет красных роз и стала хлестать Короленко по физиономии.
Администраторша ресторана стояла на пороге и, прижав руки к груди, трагически повторяла:
– Простите… Простите, Леонид Аркадьевич… Я не смогла воспрепятствовать.
Женщина продолжала хлестать Короленко по лицу, уже поцарапанному шипами. Он стоически переносил избиение и только вопрошал:
– Лида, за что?
Дождавшись небольшого затишья, Ульяна громко спросила:
– Вы Лидия Марковская?
Наверное, оттого, что вопрос прозвучал очень жестко, как обвинение, женщина обернулась, сдула упавшую прядь с лица и горделиво сказала:
– Я Марковская. Что вам надо?
– Нужна ваша консультация по усадьбе Тишь-на-Тоске, – решительно заявила Ульяна.
