– Буквально через день после того, как я отыскал сверток, мне позвонили с неизвестного номера.
– Кто?
– Какой-то мужик.
– Что сказал?
– Он знал о кладе и предложил поделиться с ним.
– Много запросил?
– Все. Иначе, сказал, убьет.
– Что вы ему ответили? – спросил Богданов.
– Послал на три буквы. Он еще раза два звонил, с разных телефонов, конечно. Ну, я как голос его услышу, сразу давал отбой. Тут и началось… Как-то пришел поздно вечером в усадьбу, захожу в дом, а меня доской по башке – хрясь! Ну пролежал до утра. Утром очухался, смотрю, все карманы вывернуты, подкладка в сумке порезана. Подошвы и каблуки на ботинках и те оторваны!
– Номер ваш не обыскивали?
– Однажды показалось. Но я же не дурак, чтобы драгоценности там держать.
– А где вы их прятали? – как будто между прочим спросил Богданов.
Казалось бы, простой вопрос вогнал Конюхова в долговременный ступор. Минуты через две он покачал головой:
– Как хотите, но этого не скажу. Рассказывать дальше?
– Давайте.
– С тех пор в тот дом, на работу, стало быть, начал ходить с большим молотком.
– Помогло? – сочувственно поинтересовалась Ульяна.
– Ни черта! В лесу подкараулили, избили, отпинали, нож приставили к лицу и пообещали глаза вырезать. Ну я и согласился, сказал, что все им отдам. Они, конечно, сразу хотели все получить, но я-то знал: как только отдам драгоценности, меня сразу же убьют. Так и сказал им: как хотите, но только принесу в условленное место и там положу. А нет, хоть режьте, но ничего не получите.
– Согласились?
– Куда бы они делись! Сказали, жди указаний, положишь, куда скажем. Сначала я хотел сбежать. Потом подумал: все равно найдут, а так остается шанс.
– И вы стали ждать указаний? Расскажите об этом подробнее.
– День прошел, два… Как-то вечером, перед самым отъездом из пансионата, пошел к машине. Догоняет меня этот, со стойки, тощенький такой пацаненок, и записку в руки сует. Ну, включил я фонарик, прочитал ее да и вломил как следует этому дрищу, чтоб не ходил шестеркой.
Богданов долго записывал, потом оторвался от протокола и распорядился:
– Продиктуйте мне текст записки.
– А то вы не знаете!
– Диктуйте! – с нажимом повторил следователь.
Конюхов скривился так, как будто увидел крысу, но все же продиктовал:
– Этой ночью, после двенадцати, все положишь под белую голову.
Богданов старательно записал его слова в протокол, не забыв поставить кавычки.
– Что было дальше?
– Белая голова… Черт его знает, что это? Я же не местный. Пошел к Инютину, в тот вечер на КПП он дежурил.
– Откуда знаете его?
– Года два назад на одном заводе вместе в охране работали. Как только приехал в пансионат, смотрю – а на воротах Инютин дежурит. Ну, поговорили: здравствуй, как дела, давненько не виделись. Заходил иногда к нему. Как-то раз он ко мне заглянул. – Конюхов опасливо покосился на Ульяну. – Без бутылки обошлось. Так посидели, поговорили о том, о сем.
– Вернемся к нашей последовательности, – остановил его Богданов. – После того, как вы побили Лурье…
– Кого? – с подозрением прищурился Конюхов.
– Того дрища с регистратуры.
– А-а-а…
– После этого вы пошли к Инютину на КПП.
– Сказал ему, что есть одно дело, – подхватил Конюхов. – Заодно спросил, что это за белая голова. Он объяснил. Я сразу по-быстрому смотался туда. Огляделся, пошарился вокруг. Никого не заметил, но у самого поджилки тряслись.
– Почему?
– Чувствовал, что живым мне оттуда не уйти. Я же эти побрякушки нашел. А эти двое, по всему видно, – живодеры. Что я им? Тьфу и размазать.
– Когда они напали на вас в лесу, лица видели?
– Темно было, не разглядел.
– Давайте дальше! – сказал Богданов и приготовился записывать.
– Вернулся я к воротам, пошел к Инютину, спросил: завтра работаешь? Работаю, говорит. Я ему: когда твоя смена заканчивается? Он отвечает: в двенадцать ночи. Тогда я ему и предложил заработать. Он согласился.
– Поконкретнее, пожалуйста.
– Попросил его положить под голову драгоценности.
Рука Богданова замерла, он поднял голову.
– Сам, значит, побоялся, а человека послал на верную смерть? Ну ты и сволочь!
– Игорь… – тихо проронила Ульяна и тут же задала Конюхову свой вопрос: – Какие инструкции дали Инютину?
– Все объяснил. Денег дал. Драгоценности загодя в коробку сложил, замотал как следует. Коробку – в сумку и в багажник. Это еще с вечера. Ключи от машины Инютину вручил. К голове после смены велел ехать на такси.
– Тогда зачем ключи?
– Сумка в багажнике лежала. Коробку с собой на пост Инютин не взял, их там проверяют.
– На следующий день, после выселения, куда вы отправились? – спросила Ульяна.
– В город уехал! – выпалил Конюхов, но по его лицу было видно – соврал.
– Ну, предположим, – подключился Богданов. – На чем?
– На попутке. – Наконец Конюхов приступал к самому главному, он раскраснелся и занервничал. – В девять вечера, как стемнело, сам приехал на место к Белой Голове. Выбрал укромное местечко и спрятался. Часов в одиннадцать пришли эти двое и залегли неподалеку от меня. – Он вытер вспотевший лоб рукавом. – Не поверите! Я даже дышать боялся!
– Инютин когда пришел?
