– Приезжай. Куда ж без тебя. Буду допрашивать в кабинете. Но только сначала отзвонись, что там в коттедже.
– Будет сделано. – Ульяна отключилась и начала подниматься в горку.
Этот подъем отнял у нее последние силы. В перелесок она вошла на последнем издыхании и остановилась, чтобы чуть-чуть отдохнуть. Схватившись за правый бок, Ульяна согнулась и уткнулась взглядом в траву.
– Что это вы, Ульянушка? – раздался рядом голос Кружилихи. – Вам помочь? Виданное ли это дело, чтобы директор пансионата бегала как савраска. Не бережете вы себя, дорогая.
Ульяна распрямилась и увидела ее саму. С охапкой березовых веток в руках Кружилиха была необычайно хороша: в простом голубом платье, усыпанном белоснежными пионами.
– Спешу… – объяснила Ульяна и, поколебавшись, сказала: – Конюхов жив. Его задержали и сейчас привезут к Богданову.
– Ох! – Кружилиха уронила ветки и медленно осела на траву.
Теперь переполошилась Ульяна.
– Елизавета Федоровна! Вам плохо?
Та прошептала:
– Это я так… От радости…
– Позвоню Рудневой, она кого-нибудь пришлет, вам помогут.
– Не стоит. Идите, куда вам надо, Ульянушка. Я здесь немного посижу, ветки соберу, да и подамся к себе.
– Если будет плохо, звоните! – предупредила Ульяна и побежала к пансионату.
Еще издали, не добежав до тридцатого коттеджа, она заметила слоняющихся без дела студентов. Кто-то бродил среди деревьев, один парень, сидя на крыльце, бренчал на гитаре.
– Где Лев Николаевич?! – крикнула она.
Ей ответила девушка, оказавшаяся ближе других:
– Да мы и сами не знаем. Утром собрал свои вещи и уехал. Мы здесь одни.
– А Вяземский? Где младший научный сотрудник?
– Этого мы тоже не знаем. Кто-то видел, как он грузил на машину поисковое оборудование.
– Когда это было?
– Сегодня утром, три часа назад.
– Спасибо! – Ульяна развернулась и побежала в другую сторону. Наконец пришло второе дыхание, боль в правом боку исчезла, и ноги сами понесли ее к главному корпусу.
Добежав до своей машины, она быстро села за руль, но прежде, чем тронуться, позвонила Богданову:
– Они сбежали!
– Оба? – спросил он.
– Да! – Ульяна вытерла пот с лица подолом платья, не отнимая телефона от уха.
В трубке послышался голос Богданова, но он обращался не к ней:
– Гаврилов! Быстро подрывайся, бери группу захвата и дуй по адресам. Берем Збруева и Вяземского. Звони администратору пансионата Рудневой. Она даст их адреса.
Потом он спросил:
– Ты еще здесь?
– Да, – ответила Ульяна. – Я еду к тебе.
Конюхов сидел посреди кабинета чернее тучи. На его руках красовались наручники. Это был уставший плотный мужчина с обычной внешностью работяги. Обернувшись на звук открывшейся двери, он смерил Ульяну взглядом.
Богданов курил у окна. Выбросив на улицу сигарету, он разрешил:
– Проходи, Ульяна.
– Давно начали? – спрашивая, она не отрывала взгляда от Конюхова.
– Только что.
Ульяна прошла в глубину помещения и села так, чтобы видеть лицо Конюхова. Поймав себя на мысли, что он вызывает в ней жалость, она одернула себя, и ее лицо приняло нейтральное выражение.
– Рассказывайте, Конюхов. – Богданов сел на свое место и вытащил из папки бланк протокола. – Как докатились до жизни такой, что вас с собаками по всей России искали?
– Скажете тоже… – Конюхов шевельнулся и неловко поежился.
– С какой целью приехали в пансионат «Орион»?
– Качалин купил путевку, вот и приехал.
– Я спросил не кто вам путевку купил, а что вы собирались там делать.
– Да вы наверняка уже знаете…
– А теперь от вас хотел бы услышать. – Богданов взял ручку и попробовал ее расписать. – Ах черт! – Он отшвырнул ее и достал из ящика стола другую. – Слушаю!
– Качалин попросил снять плитку в заброшенном доме, – сказал Конюхов.
– Для чего, объяснил?
– А мне это незачем знать. Он заплатил аванс, я согласился. Две недели в пансионате, не клят, не мят. Работа не особо тяжелая. Оторвал пятьдесят штук, отвез, получил деньги. Жить можно.
– Домой к нему привозили?
– Куда же еще…
– Жена Качалина вас не опознала.
– Так я приезжал, когда ее не было. Иной раз в машине подожду, пока из подъезда выйдет. Так приказал Качалин.
– Как вы с ним познакомились? – спросила Ульяна.
Конюхов уткнулся глазами в пол и тяжело вздохнул, как будто о чем-то сожалея.
– На сайте меня нашел. Я там имею собственный профиль как плиточник и строитель.
– Ну хорошо, – продолжил допрос Богданов. – Качалин вас нанял, вы начали снимать плитку и отвозить ему. Но потом что-то пошло не так? Верно?
– Это уж точно! – Конюхов недовольно крякнул, взглянул на потолок и заерзал на стуле. – Точнее не скажешь.
– Что именно? Расскажите.
– Когда я снимал плитку со стены, наткнулся на кирпич, который вынимался. Там, в нише, я нашел газетный сверток, в котором были три перстенечка, браслет и две брошки. Я сразу понял, что они золотые, и сдуру поперся к оценщику.
– В Зареченск? – уточнила Ульяна.
– В Москву.
– Не собирались отдавать драгоценности Качалину?
На этот вопрос Конюхов отреагировал с возмущением:
– Что я, дурак? – Но потом, опустив голову, он протянул: – Хотя лучше бы отдал.
– Почему? Объясните.
