Можно было бы в игре с просмотрами поставить точку – уж если Степа дал понять, что подарочную квартиру не принимает, но Богдан хотел еще поездить с сыном по городу. Каникулы. Недолгое их с сыном время вместе. Скоро Богдану придется вернуться в Москву, заняться делами банкротства и спасения крошек с рухнувшего стола… Придется, да, ничего не поделаешь. Ну так почему б не погулять еще денька два-три миллионером по родному городу?
У них оставался еще час до следующего просмотра.
– Проедем по Октябрьской, – сказал Богдан. – Покажу тебе место, где я с твоей матерью познакомился.
Насколько он помнил, он никогда не говорил с сыном ни про знакомство с Аленой, ни про отношения с женским полом в принципе. Когда они жили вместе, Степа еще был мал. А позже, когда ему эта тема могла бы стать интересна, Богдан его видел раз в год… и маячившая на горизонте Алена со скорбно-обиженным лицом не побуждала к рассказам о сто лет назад бывшей и сплывшей романтике.
Богдан припарковал «дээс» рядом со свежевыросшей, как гриб, условно итальянской пиццерией и увлек Степу во дворы. Прямого пути, какой он помнил, уже не было, двор за двором оказывался обнесен решетчатой оградой, и Богдан начал петлять. Степа воспринимал этот все удлинявшийся, кольцеобразный путь равнодушно, никак не реагировал на чертыхания Богдана, оказавшегося перед очередным забором, и только молча плелся за ним. Наконец Богдан остановился перед последней оградой.
– Хрен с ним! Не лезть же через забор, – сказал Богдан и просунул перст указующий между прутьями. – Смотри, видишь, перед тем подъездом – вон там – канализационная решетка? Это и было наше с Аленой место Икс.
– Мм-м, – промычал сын. – Жаль, что это… нет бронзовой таблички. А то как же. Увековечить бы решетку.
– Захочу – так увековечу.
– Только это, с датами. Год встречи – тире – год развода.
– Если б я был святым, Степка, тебя б на свете не было, – добродушно сказал Богдан. – Святые не размножаются. Так что ликуй и пой.
– Мм-м. И как же оно, угу, как вы? – не утерпел, полюбопытствовал сын. – Как познакомились?
Богдан поднял взгляд вверх. Над головой шелестел, покачивал обвислыми лапами каштан, лениво плыли горообразные облака, носилось далекое эхо криков играющих в мяч детей. Богдан улыбнулся краем губ и произнес:
– Все началось с женитьбы. А именно, встречался я с одной девушкой, тонкой и звонкой. Встречался уже год. Отношения наши были светлы, теплы, нецеломудренны, в общем, желать больше нечего. И как-то раз, точную дату не помню, но помню, что это было воскресенье… просыпаемся мы с ней после субботних танцев, потягиваемся, то-се, вот уже и обедать пора, и вдруг она томно так говорит: «Даже через двадцать лет… Когда будут дети… Я все равно хочу просыпаться в полдень. Чтобы завтракать кофе, эклерами… и шампанским». Я вытягиваюсь в струнку, а она продолжает: «А ты как хотел бы?» Я думаю: понятно. Пора делать предложение. Почему нет? Девушка приятна во всех отношениях. Я говорю: «Я тебе все расскажу через полчаса. А пока сгоняю за шампанским».
Чмокнул ее в сахарные уста и помчался. Помчался, заметим, с искренним намерением купить шампанское. Оно, конечно, в советское время не всегда было в магазинах, но если зайти с черного хода, договориться с грузчиком… Я эту механику давно освоил. Вот спешу я, срезая путь через дворы, к гастроному на углу Октябрьской и проспекта Мира. За шампанским, м-да. И вижу девушку, замершую практически в позе журавля, на той самой – да, вот на той – канализационной решетке. Первое, что я заметил, – длиннейшие ноги. И мини-юбка в стиле «еле-еле». Второе – волосы льняные, как у Лорелеи. А потом уже подошел, увидел синие глаза, понял, что пропадает девушка и нельзя ей дать пропасть. Так я сам и пропал. Красавица в беде, классика. О своей предполагаемой невесте, о шампанском я забыл в тот же миг, как отрезало. Для очистки совести скажу, что неслучившаяся невеста ждала меня три дня, а потом очень удачно вышла замуж за майора погранвойск, был у нее запасной вариант. А тут, как я уже говорил, требовалась моя безотлагательная помощь! Девушка вышла в туфлях на шпильках, каблук у нее проскочил в решетку и застрял. Я говорю: «Секунду! Обопритесь о меня». Дергаю туфлю – кряк! Туфля у меня в руке, каблук в решетке.
