— Видишь, — говорила она, показывая на море, — там был пляж, не скалы, как здесь, а закругленный песчаный пляж у подножия холма. Вода была светлая, но не голубая. Помнишь в фильме Флаэрти об Исландии большую белую акулу, на которую дети глядят с вершины утеса? В моем сне море было такого же цвета, цвета устрицы, а между тем стояла жара. Иногда море бывает таким перед грозой. Песок был усеян крупными округлыми камнями. Я смотрела с вершины холма на купающихся и вдруг увидела акулу, я узнала ее по длинному спинному плавнику и вспомнила, во сне, что видела такую в Бостонском аквариуме. Я ездила туда с отцом, когда мне было пятнадцать лет. Огромный цилиндрический аквариум в спиралевидном углублении, акулы плавают в глубине, их видишь сразу, как только входишь в зал. Я их всегда боялась. Где-то я читала, что французское название акулы[2] происходит от слова «реквием», потому что пловец или человек, потерпевший кораблекрушение, должен попрощаться… с жизнью, если на него нападет акула… В Бостоне я наслаждалась в полной безопасности, оказавшись лицом к лицу с собственным страхом.
Жанна шагала осторожно, в опасных местах Франсуа опережал ее и протягивал руку или подставлял плечо. Пюк, приклеившись к Жанне, глядел на них и, главное, слушал.
— Меня завораживала их красота. Глаза у них ужасающие: радужная оболочка бледно-зеленая, почти белая, а зрачок черный.
Франсуа смотрел на нее, вслушивался в ее голос; она повернула к нему голову и улыбнулась.
— Акула замерла неподалеку от утесов, в правой части залива, головой к холму, который выдавался мысом в море. Купающиеся, за исключением одного, который был в центре, держались левее. Я подумала, что этот одинокий пловец пересекает залив и, должно быть, уже проплыл над акулой, потому что теперь он приближался к остальным Он плыл спокойно, мерно взмахивая руками. Я попыталась предупредить его об опасности, но он меня не слышал. Акула повернулась и, не потревожив воды, двинулась к нему, обогнала, человек ее не заметил, а она продолжала плыть под водой, все быстрее и быстрее. Потом она ринулась на тело, удивительно белое, словно излучающее свет, представляешь? Вода забурлила, запенилась, красное пятно расползлось, как клякса на промокашке. Акула разрезала белое тело пополам, пониже ребер, она трясла его и кусала…
— Это было взаправду? — спросил Пюк.
— Нет, во сне.
— А ты расскажешь мне про взаправдашнюю акулу?
— Я про них ничего не знаю, — сказала Жанна.
Она продолжала рассказывать:
— Ты не можешь себе представить, с какой отчетливостью я слышала удары хвоста напавшей акулы и лязг ее челюстей. И как свободно она двигалась! Словно сожрать человека было для нее пустячным делом, не требовавшим особых усилий. Просто прервала на миг прогулку, чтобы несколько раз щелкнуть зубами.
— Помнишь Мальдорора?
— Это кто, Мальдорор? — спросил Пюк.
— Человек, который был влюблен в самку акулы.
— А она любила его?
— Да. Они встречались в море.
— И она его не съела?
— Нет. Они играли, плавали вместе.
Пюк умолк и уставился на море. Жанна погладила его по голове.
— Здесь акул нет, — сказал Франсуа.
— И всюду полно народа, — заметила Жанна.
Они приближались к берегу. Перелезли через несколько камней и вышли наконец на извилистую тропку, проложенную за много лет курортниками. Обнаженные тела, пропитанные солнцем, почти сливались со скалами. Был час, когда возвращаются суда, бросая якорь на рейде.
Наконец они добрались до своих излюбленных плоских глыб. Жанна узнала полотенце Эльзы. Франсуа перенес Жанну через последние скалы. Он прижал ее к себе, поцеловал и потерся щекой о ее волосы. Она была тяжелая, он опустил ее на камень.
Эльза плавала далеко в море, Пюк позвал ее, но она не услышала. Жанна растянулась на камне, опустив ноги в воду. Она сняла платье и лежала нагишом.
Франсуа тоже разделся. Он развязал большой мешок, вынул поплавок, маску Пюка, квадратную простыню, на которой они с Жанной загорали вдвоем. Он упивался великолепным днем, небом уходящего лета. Можно ли потерять сознание от неги?
— Я буду ловить крабов, а потом, может, пойду на маленький пляж повидаться с одним приятелем? Хорошо?
— Я привяжу тебе поплавок.
— Мне не хочется купаться.
— Ну все-таки надень его, на случай если передумаешь…
Жанна совершала обычный пляжный ритуал. Франсуа растянулся у ног жены, замкнув браслетом пальцы вокруг ее лодыжки; он поцеловал ступню Жанны и долго не отрывал полуоткрытых губ от ее кожи. «Моя богиня плодородия», — прошептал он. В этой женщине, носившей в себе их ребенка, когда она вот так стояла или лежала на фоне чистого средиземноморского пейзажа, словно рожденного пространством и светом, было для него что-то противостоявшее всем страданиям и несправедливостям мира.
Она встала на колени, ее глаза встретились с его глазами, потом она отвела взгляд и посмотрела на утесы.
— Пюк охотится на крабов, он обнаружил их там вчера.
Она поискала глазами Эльзу и наконец заметила в море темную точку.
— Мне всегда страшно из-за катеров, — сказала она, — надо бы уничтожить этих «Рива», всех до единого. Я лягу с тобой, — добавила она.
