Лекс зашел за мной на следующий день ровно в одиннадцать утра, как мы и договаривались.
— Ни о чем не думай, Николь, — сказал он. — Мы с тобой идем к прекрасному специалисту, он просто осмотрит тебя, и вы побеседуете.
Я была согласна на все, лишь бы только понять, что со мной произошло.
Довиль — городок маленький, поэтому очень скоро мы дошли до узкой тихой улочки, вымощенной серым булыжником, и Лекс подвел меня к аккуратному белому домику с черепичной крышей. На двери висела табличка: «Врач-психиатр Антуан Бонне». Мне вдруг стало не по себе.
— Так ты все-таки считаешь, что я свихнулась?! — возмущенно сказала я Лексу. Вместо ответа он молча втолкнул меня внутрь.
— Доброе утро! — приветливо поздоровалась с нами пожилая женщина в форме медсестры. — Вы на 11:30, я полагаю?
— Совершенно верно, — подтвердил Лекс.
— Идите за мной, — кивнула медсестра и повела нас по коридору. У дверей, выкрашенных белой краской, она остановилась: — Сюда, пожалуйста, месье Бонне вас ожидает.
Мы вошли в кабинет, в котором стоял книжный шкаф, два мягких кресла, кожаный диван и широкий письменный стол у окна. За столом сидел толстенький человечек в сером костюме. На вид ему было не больше сорока — сорока пяти лет. Седина на висках придавала его облику особую стать и благородство, лицо было приятным, глаза — добрыми, в общем, доктор понравился мне сразу. При виде нас он встал и вежливо улыбнулся:
— Здравствуйте! Лекс… мадемуазель… Я доктор Бонне. Присаживайтесь.
— Антуан, спасибо, что согласился принять нас, — сказал ему Лекс. — Ситуация весьма неординарная…
— Я думаю, что девушка сама все расскажет. А тебе лучше подождать снаружи. Вы не возражаете? — обратился он ко мне.
— Нет, — ответила я.
— Ничего не бойся, — шепнул мне Лекс и вышел за дверь.
Месье Бонне пододвинул кресло ближе к моему и мягко сказал:
— Я прошу вас не волноваться и полностью мне довериться. Все, что вы скажете, никогда не покинет пределы этого кабинета. Учитывая особую просьбу нашего общего друга, этот разговор записан не будет. Итак, на что жалуетесь?
Я окончательно успокоилась и рассказала доктору всё. Месье Бонне слушал меня внимательно, время от времени делая какие-то пометки в своем блокноте.
— Поэтому жалуюсь я, доктор, на провал в памяти, — этой фразой завершила я монолог.
— Скажите, мадемуазель, а как обстоят дела с вашим здоровьем в общем?
— Хорошо. То есть ничем серьезным я никогда не болела.
— Давление в норме?
— Да.
— Проблемы с сердцем? С сосудами?
— Господи, нет! Никаких проблем со здоровьем у меня нет и не было. Да и сейчас я себя прекрасно чувствую.
— Вы курите?
— Нет.
— Употребляете алкоголь?
— Месье, ничего крепче вина я не пробовала. Могу по пальцам пересчитать случаи, когда я употребляла алкоголь. Мне всего девятнадцать.
— Я прошу вас не обижаться на некоторые мои вопросы. Но мне необходимо их задать, чтобы помочь вам… Итак, вы сказали, что в тот вечер выпили пару бокалов шампанского?
— Именно, поэтому пьяной я не была. И никакого состояния опьянения не чувствовала. Я просто уснула.
Доктор сделал какую-то запись в блокноте и внимательно посмотрел мне прямо в глаза:
— Наркотики?
— Да что вы, месье! — воскликнула я. — Никогда!
— Не волнуйтесь так, пожалуйста. А что вы ели в тот вечер?
— Да ничего. Только фрукты и немного конфет, шоколадных.
— Хорошо. А нет ли у вас состояния тревоги, беспокойства, паники или чего-либо подобного? Может быть, вам кажется, что за вами следят?
Я стала нервничать, поэтому ответила немного раздраженно:
— Знаете, доктор, состояние паники у меня возникло только тогда, когда я поняла, что совершенно не помню, как вернулась в отель в ту пятницу и как провела субботу. До этого со мной все было в полном порядке, настроение было прекрасным, и чувствовала я себя на седьмом небе от счастья.
— Я понял, мадемуазель, не волнуйтесь. Еще вопрос: не было ли у вас в последнее время приступов тошноты, головокружений, общей слабости?
Я задумалась.
— Пару раз я теряла сознание. Но особого значения этому, уверена, придавать не стоит. С кем не бывает! Обычный обморок.
Месье Бонне заставил меня в мельчайших деталях описать все события, предшествующие обоим обморокам, после чего заявил:
— Что ж, думаю, можно уже позвать нашего друга… Лекс!
Дверь открылась, и к нам вошел Лекс. Присел на диван и вопросительно посмотрел на доктора.
— Что скажешь, Антуан?
— В данный момент — ничего конкретного. Скорее всего, проблемы со здоровьем этой очаровательной девушки не по моей части. Советую вам обратиться к терапевту и неврологу.
— Вот видишь! — я победно посмотрела на Лекса. — Я не сумасшедшая!
— А я так и не считаю, — отмахнулся он и обратился к доктору: — Антуан, так чем все же вызван этот провал в ее памяти?
— Лекс, дорогой, я не могу поставить сейчас никакого диагноза, поскольку, на мой взгляд, заболеваний по части психиатрии у твоей дамы нет. Что касается амнезии, то, как правило, причинами могут быть или серьезная травма головы, или сильнейший стресс. Я так понял, что ни первого, ни второго с мадемуазель не происходило.
— Может, надо сдать какие-то анализы?
Доктор кивнул:
