— Я бы не отказался от полного обследования мадемуазель в каком-нибудь стационаре.
— Я не хочу ложиться в больницу! — испугалась я.
— Никто тебя туда и не укладывает, — успокоил меня Лекс. — Антуан, мы не можем обращаться в медицинские учреждения официально, понимаешь? Что нам делать?
— Единственное, чем могу помочь конкретно я — это взять у мадемуазель кровь для исследования. Но проблема в том, что я, повторюсь, не терапевт, у меня нет своей лаборатории. Я могу выписать вам направление анонимно, но ты тогда сам ищи того, кто сделает такой анализ, не нарушая вашу конфиденциальность.
— Без проблем, — сказал Лекс. — Бери у нее кровь, а я сам отвезу ее потом на исследование в Париж.
На том мы и решили. Медсестра месье Бонне взяла у меня кровь из вены, а доктор выписал направление, которое вместе с пробиркой вручил Лексу, посоветовав передать ее в лабораторию как можно скорее. Поблагодарив месье Бонне и простившись, мы вышли на улицу.
— И что дальше? — спросила я.
— Я немедленно еду в Париж. Постараюсь вернуться как можно скорее.
— А я?
— А ты продолжаешь отдыхать и ждешь меня…
Я остановилась и посмотрела на Лекса:
— Тебе, наверное, это неприятно, но… Завтра вторник, и я встречусь с Александром.
Лекс ласково погладил меня по щеке:
— Николь, я все понимаю. Конечно, я ревную, ну и что? Ты должна с ним встретиться обязательно: вдруг он все сможет объяснить. Поговори с ним о субботе, только осторожно, хорошо? И вообще: не бросайся в омут с головой, узнайте друг друга получше. Хотя, как я могу такое советовать, если сам…
Он замолчал, а потом крепко прижал меня к себе:
— Ох, Николь, Николь…
— Лекс, какой ты хороший… — прошептала я. — Не сердись на меня, ладно?
— Разве я могу на тебя сердиться? — улыбнулся он. — Это невозможно. Так, хватит сантиментов! Пошли быстрее, я провожу тебя до отеля и поеду.
— Спасибо, что помогаешь мне! — сказала я и поцеловала его в щеку.
У отеля мы простились, и я поднялась к себе в номер. Было уже почти три часа, поэтому я решила пообедать в отеле, а вечером сходить на пляж, окунуться в чистую, прохладную воду Ла-Манша и смыть с себя все тревоги и волнения.
На следующий день, утром, я отправилась на пристань. Катеров и яхт было мало: видно, большинство ушли в море, поэтому, уже подходя, я быстро увидела Александра, шагающего туда-сюда по причалу. Я вспомнила наши поцелуи, его слова, и сердце мое забилось чаще. В конце концов, я не выдержала и пустилась бежать. Он заметил меня и тоже побежал навстречу.
— Привет! — радостно сказала я и бросилась в его объятия.
— Николь, милая… — шептал он, целуя мои волосы, глаза, губы. — Не видел тебя всего пару дней, а уже схожу с ума!
— Я тоже, — призналась я ему, и в моих словах, как вы понимаете, было много правды. Но в тот момент я об этом и не думала: я обнимала своего принца, чувствовала прикосновения родных рук, слышала любимый голос и была просто счастлива.
— А где твоя яхта? — спросила я, так как «Судьбы» не было видно.
— В море: проверяем новый мотор, который только поставили… Ну что, ты подумала над тем, что я тебе говорил? Согласна?
У меня замерло сердце. Когда говорил?! Неужели в субботу?
— Даже не знаю, — растерянно пролепетала я. — А о чем именно надо было подумать?
Александр посмотрел на меня укоризненно и с какой-то обидой сказал:
— Николь, неужели ты забыла наш субботний разговор на яхте? Я удивлен: ведь прошло всего два дня! И это так важно для меня…
Боже, что же делать? Я вдруг решила, что Александру никак нельзя сказать, что я ничего не помню. Во-первых, он ни за что в это не поверит (а если и поверит, то не сразу), а во-вторых, я ужасно боялась произвести впечатление легкомысленной и обидеть его. А о том, чтобы потерять его, и думать было страшно. В ту же секунду я приняла решение сделать всё, чтобы он ни о чем не догадался (о субботней прогулке можно будет как-нибудь осторожно расспросить Генри или капитана), и пошла ва-банк:
— Прости, пожалуйста! — я обняла его. — Я пошутила… Конечно, я все помню и я согласна.
Во взгляде Александра мелькнуло что-то странное, и он спросил, не отрывая от меня взгляда:
— Как ты себя чувствуешь, Николь? Все в порядке?
— Да.
— Так ты, правда, согласна?
Я кивнула, понятия не имея, на что же согласилась, искренне надеясь, что любимый не предлагал мне поучаствовать в чем-то незаконном или непристойном.
И тут он поднял меня на руки и закружил:
— Николь! Это же здорово! Мама будет счастлива, и для меня это очень важно, понимаешь?
Поставив меня на землю, он стал целовать меня с такой страстью, что все возможные вопросы тут же вылетели из головы, а я едва не потеряла остатки рассудка, отвечая его жадным губам, дрожа от прикосновений его рук. Боже, как же я любила его! Я не знаю, как далеко бы мы зашли тогда, если бы рядом не раздался чей-то громкий возглас:
— Это возмутительно! Нет, вы посмотрите на них!
Мы оторвались друг от друга и увидели пожилую пару, подошедшую к причалу. Худенький мужчина с бородкой и необъятных размеров дама, подбородок которой трясся от возмущения. По всей вероятности, они направлялись на морскую прогулку.
