Николай Мещерский с первого взгляда и на всю жизнь полюбил красавицу вдову Лизавету Сергеевну Львову. И пусть его возлюбленная слывет образцом добродетели, пусть она из последних сил сопротивляется неистовому натиску Николая, молодой аристократ уверен — рано или поздно ему удастся зажечь в Лизавете пожар ответной страсти — обжигающей, всепоглощающе-властной…
— А что, барыня, не поехать ли навстречу? Не ровен час, где застряли. Дороги наши известные, да дождливо нынче. — Это кучер Тимошка обратился к помещице Лизавете Сергеевне Львовой, которая в ситцевом утреннем платье вышла на балкон деревянного дома с мансардой посмотреть, не едут ли гости.
— Надо было послать экипаж! Ты дорогу знаешь, а их англичанин-форейтор мог и не справиться. — На свежем, ясноглазом лице молодой женщины отразилась забота. — Впрочем, подождем еще немного. Иди к себе.
Она глубоко вздохнула и развела руки в сторону, будто ловила утренний, нежный ветерок. С балкона второго этажа помещичьего дома раскрывалась чудесная картина: со всех сторон усадьбу обступал лес, холмистая местность со множеством скрытых озер напоминала талантливые декорации, настолько ненастоящей в дымке утреннего освещения представлялась эта красота.
Было раннее утро, но солнце уже взошло: июнь на севере светлый, ночи проскакивают незаметно, только на час сгущается тьма. Лизавета Сергеевна любила поспать, но сегодня она ждала гостей: еще месяц назад уговорились с подругой встретиться в этот день в Приютино, чтобы вместе помянуть мужа Лизаветы Сергеевны, умершего несколько лет назад. Татьяна Дмитриевна Хвостова в некоторых случаях была педантичной дамой, нарушить обещание она не могла, следовательно, вот-вот ее английская коляска покажется на неровном горизонте.
Лизавета Сергеевна прислушивалась к непривычной тишине дома. Дети еще спали, в левом крыле дома Мавра одиноко гремела самоваром и ворчала на сырость углей. Помещица еще раз вздохнула, вспомнив о нынешней дате. Вот уже шесть лет она вдовствует и, конечно, горечь утраты давно притупилась, но в этот день она особенно остро чувствовала свое одиночество. Генерал Львов был старше ее на двадцать лет, он дружил с покойным батюшкой Лизаветы Сергеевны. Разница в возрасте привела к тому, что муж для юной Лизы стал наставником в житейских и семейных делах и вызывал больше чувство почтения и дружеской привязанности, нежели любовь. Шестеро их детей были зачаты и рождены в согласии и единоверии. Супругов объединяла нежная дружба, которая, как известно, часто долговечней и крепче, чем пылкая, страстная любовь.
Когда генерал ушел в отставку, они вместе устраивали свое семейное гнездо в Москве на Пречистенке, среди особняков московской знати, где Лизавета Сергеевна в свое время росла и воспитывалась под присмотром гувернанток и бесчисленных московских тетушек. Дни их текли мирно и спокойно, в привычном ритме: зима — театры и балы у Корсаковых или Ахросимовых, а то и у себя устраивали, летом — всем домом, с чадами и домочадцами перебирались в новгородское имение Приютино. Муж учил ее самой заниматься хозяйством, входя во все вопросы управления имением, будто чувствовал, что скоро оставит ее одну.
Конечно, он мало походил на героя девичьих грез, так и не встреченного Лизой, но с ним было надежно и спокойно. Лизавета Сергеевна с теплой улыбкой вспоминает мужа в самых обыденных ситуациях: вот он, совершенно счастливый, держит на руках их старшую девочку, Машеньку, а она дергает отца за усы. Или вот он в домовой церкви, преклоненный пред образами, воинственность его лица с жесткими морщинами у переносья смягчается в свете лампад. Конечно, он был вполне земным человеком: любил осеннюю охоту, вист, клюквенную настойку, которую так искусно приготовляла Мавра. А выпив настойки в кругу соседей-помещиков, вспоминал войну, французов, Бородино и то, как погиб князь Петр Иванович Багратион. «Он был великим полководцем», — любил повторять генерал.
Господи, они прожили вместе 15 лет без единой ссоры, без семейных сцен и драм! И отошел он тихо, во сне, с уже неземной улыбкой на лице…
И вот уж старший сын Владимир — корнет Лейб-Гвардии гусарского полка, а другой сын, Алексей — выпускник Пажеского корпуса в Петербурге. Две девицы почти на выданье, 16 и 17 лет, и младшие мальчик и девочка пока что дома на попечении учителей и гувернеров. Лизавета Сергеевна ждет подругу еще и с тайной надеждой на возможного жениха: подруга везет сына — студента Московского университета, отпущенного на летние вакансии. Да он едет не один, а с богатым кузеном, который прежде был студентом в Петербурге, а теперь готовился к переэкзаменовке в Московский университет. Лизавета Сергеевна уже распорядилась отвести гостю самую отдаленную комнату в правом крыле, чтобы его занятиям не мешали суета и бурная летняя жизнь дома.
Однако, молодежь, конечно, вовлечет юношу в свои игры, спектакли и маскарады, которые случаются здесь каждое лето, а там, глядишь, знакомство и приведет однажды к сватовству.
