Конечно, мой пост требовал максимальной гибкости и контактности, но все возможно, если правильно себя поставить, мудро и аккуратно вести себя. Тогда тебя начинают уважать, идти на контакт весьма авторитетные люди, чтобы определить свое положение – работать или не работать, есть ли хорошая синекура или нет. Ищут к тебе пути и люди из администрации колонии, у них свой интерес. В общем, следовало правильно сориентироваться в этой ситуации, не допустить промашки. С высокой должностью на мои плечи легла и большая ответственность, и все это понимали. Поэтому вначале особо не давили, присматривались ко мне. И я присматривался, кто есть кто.
Качество руководства определяется не столько знанием и образованием, а опытом и особым складом ума и характера. Я же не только имел понятие о статистике, бухучете, об экономической оценке ситуации, но и обладал качествами лидера, завидной энергией и активностью. Я увлекался психологией и философией и успешно применял некоторые познания на практике. Бродяга ли, уголовник, авторитет или работяга – я с каждым находил общий язык и имел неплохие отношения. И, конечно, жизненный и тюремный опыт, которого уже успел набраться. При этом я всегда предпочитал оставаться собой и делать вещи по собственному разумению.
Так, например, за все годы в неволе я не сделал ни одной наколки, считая это ниже моих эстетических принципов.
Я не расхваливаю себя, просто хочу объяснить, что только эта совокупность качеств помогла мне удержаться в местах заключения на достаточно высоком уровне. Да еще и состав моего преступления, а я сидел за большие деньги, за серьезное госпреступление. А так ведь в основном один шапку с прохожего снял, а другой кирпичи украл. И если даже эта ерунда происходит по второму разу – сразу в строгий режим. При этом средний срок здесь года четыре-пять, то есть вовсе не самые большие злодеи сидят. Очень многие попадают за тунеядство, за бродяжничество. При этом сама «исправительная» система как бы определяла для впервые оступившегося зону как альма-матер и способствовала его возвращению на круги своя. Большинству освобождающихся просто некуда было податься.
