— Человека делает человеком не пролитая кровь, — сказал Прежний. — Ни своя, ни чужая. Ни кровь смерти, ни кровь жизни. Ни мужчину, ни женщину.
— Кровь — это плохо, — согласился я.
— Кровь ни хорошо и ни плохо. Кровь — это сама жизнь.
— А что тогда делает человека человеком?
Не знаю, зачем я это спросил. Наверное, мне просто было интересно разговаривать с этим существом из тьмы веков.
— Если бы я знал, отрок… — Прежний иронично посмотрел на меня. — Возможно, тогда мой смысл был бы важен для всей галактики? Иван сказал правду. Так, как он её видит и понимает. Он готов помочь, правители Ровиана тоже придут. Не все, но многие.
Я вспомнил Мир, Жрицу… кто там ещё в колоде? Шут, Император, Императрица… Это если не явится Высший Прежних, который воплощает все их смыслы.
Ну конечно же мы победим Высшего Миланы.
У них был бы шанс и без меня, а уж со мной — без вариантов.
— А Земля… — пробормотал я.
— Землю оставят тебе. Они пришли из таких глубин времён, Максим, что я для них несмышлёное дитё. Правители Ровиана плохо учатся новому. Но всё-таки учатся и они решили попробовать сотрудничество. Это огромный шаг с их стороны.
Я кивнул.
Наверное так оно и есть.
— Не слушай ни меня, ни моего амбициозного потомка, — сказал Прежний. — Не пытайся переложить свой выбор на других, он перестанет быть твоим выбором. У тебя может не быть ничего кроме выбора, но пока он есть — ты существуешь.
— А если нет?
— О, выбор есть всегда.
Прежний закрыл глаза. Сказал:
— Мне тяжело здесь. Ты спросил всё, что хотел?
— Вы правда князь?
Прежний приоткрыл один глаз и насмешливо посмотрел на меня.
— Боярин…
— Жаль.
— Тогда считай князем, я привык.
Он снова закрыл глаза, а когда поднял веки — это уже был Иван.
— Поговорили? — спросил он с жадным любопытством.
— Да, — коротко ответил я.
Похоже, корень не позволил своим отпрыскам присутствовать при разговоре.
— И что?
Я смотрел на него и вспоминал Гнёзда.
Изменённых, изуродованных Инсеками. Жниц, стражей, монахов… всех.
А ещё те миллионы и миллионы детей, что тысячи лет рекрутировали с Земли Прежние.
Дарина как-то сказала, что чума в Европе была прикрытием для массового забора в ровианскую гвардию. Прежние тогда терпели поражение за поражением, им нужны были миллионы рекрутов, а это очень много для четырнадцатого века.
Труден выбор между двух зол.
— Приходите, — сказал я.
— Куда? — быстро спросил Иван.
— Найдёте, — коротко ответил я.
Он не стал спорить. Ободряюще улыбнулся мне и исчез, только накидка из нитей полыхнула напоследок.
Я прислушался к себе.
Высший никак не реагировал. Кажется, он и впрямь на время ушёл.
Одобряет он или нет?
Я подумал и решил, что мне плевать.
Нельзя перекладывать свой выбор на других.
Гнездо притихло, когда я подошёл к дверям. Показалось мне, или оплетающей министерские стены паутины стало меньше? Паутина побочный продукт, возникающий при строительстве Гнезда. Люди создают кристаллы, Измененные паутину. В кристаллах скрыты эмоции и смыслы, в паутине — нейронная сеть Гнезда. Если Изменённых становится меньше, то и паутина прирастает медленнее.
Обезумевшей женщины с мёртвым младенцем возле Гнезда не было. То ли сама ушла, то ли увели родственники или полиция.
Я открыл дверь и вошёл во влажную полутьму.
Пахло чем-то прелым и древним. Такой запах, наверное, в плохих и запущенных домах престарелых.
Гнездо умирало.
Я понял это внезапно и с болезненной отчётливостью. Всё, лишившееся цели, умирает. Уходят из жизни люди, создавшие всё, что могли создать и воспитавшие детей. Рушатся дома, в которых не живут; тускнеет и рассыпается жемчуг, который не носят; истощаются аккумуляторы, которые не заряжают.
Наверное гаснут даже звёзды, которым не для кого светить.
На самом деле в этом почти нет грусти. Есть только обида, что путь кончается в самом начале дороги. Что не удастся узнать, что там, в конце. Это как сожаление Продавца, что не удастся досмотреть сериал… мелочь, но досадно.
Мне показалось, что я начал понимать Прежних и Инсеков, когда-то решившихся любой ценой досмотреть сериал до конца. Узнать, каков будет конец Вселенной и как начнётся — если начнётся — новая.
Это ведь по-настоящему большое искушение.
Охраны у дверей тоже не было, зато стояло большое мягкое кресло. Я сел в него, подпёр подбородок рукой, уставился вглубь Гнезда.
Они же знают, что я здесь.
Что я человек Максим Воронцов, и я не виноват, что стал основой какого-то непонятного Высшего. Я убивал и умирал за это Гнездо, как и за все другие. Распрощался со своей человеческой сущностью и снова её обрёл.
Нечестно как-то!
Я потянулся к Гнезду. Попытался погрузиться в его виртуальное пространство. Но Гнездо уворачивалось, ускользало, то ли боялось меня, то ли брезговало. Я мог бы пробиться силой, но не стал. Всё равно не знал, что хочу спросить и сказать.
— Максим…
Зрение у меня по-прежнему было лучше человеческого. Я узнал их, едва они показались на лестнице.
— Елена! — крикнул я, вскакивая. — Деда Боря!
Старички-разбойнички неловко улыбались, спускаясь ко мне.
— Василий не смог приехать, — сказала Елена. — У него жена рожает, прямо сейчас.
