Дэвид склонил голову набок, глядя на свою миниатюрную, но решительную матушку. Она казалась почти прозрачной, хотя менее упрямой от этого не стала. Собственно, он подозревал, что с ней было бы гораздо проще управляться, если бы проблемы проистекали от ее ума.
– С состоянием твоего мозга все в порядке, насколько я могу судить.
– Если я умственно здорова, то только потому, что отказываюсь жить в прошлом, цепляясь за рекомендации врачей. Я не просила ни этой беды, ни этого жуткого диагноза, но отказываюсь вести образ жизни затворницы, лишая себя всех радостей. – Она устремила на него проницательный взгляд. – Не стоит прятаться, лелея старые раны. Запомни это.
Дэвид резко втянул воздух, пораженный ее неожиданной интуицией.
– К чему было это замечание? – Он подвел мать к пустому стулу, согнав пару чаек, устроивших там подобие насеста. – Я не болен и не ранен.
– Возможно, физически. Но с той злосчастной истории с Элизабет Рамзи ты живешь вполсилы. Не думай, что мы с отцом ничего не замечаем.
Дыхание Дэвида оборвалось, а вместе с ним ропот толпы и отдаленный шум прибоя, оставшись за пределами его внутреннего горизонта. За все одиннадцать лет, минувшие с того дня, мать никогда не поднимала эту тему, хотя он всегда подозревал, что, как и все остальные обитатели Морега, считает его виновным в смерти Элизабет.
Почему она заговорила об этом сейчас?
Длинные пальцы матери обхватили его внезапно увлажнившееся запястье.
– Ты замечательный сын, Дэвид, и настоящий мужчина: вот вчера спас целую семью, рискуя собственной жизнью.
Дэвид отпрянул, словно его хрупкая как тростинка мать врезала ему кулаком в живот как заправский боксер.
– Откуда ты знаешь? – Он приложил определенные усилия, чтобы до нее ничего не дошло, не желая подвергать лишним волнениям.
Ее пальцы крепче сжали его запястье.
– Это было на первой странице местной газеты. Может, мои легкие и слабеют, но, уверяю, зрение все такое же острое, как раньше.
– Это не я один… Любой на моем месте…
– Не любой. – Она покачала головой, отпустив его запястье. – И если верить газете, никто не последовал твоему примеру, кроме той девушки, мисс Кэролайн Толбертсон. – Мать опустилась на стул со вздохом облегчения. – Просто ты, кажется, до сих пор не способен видеть то, что все остальные всегда знали. Мужчина, который бросился вчера в воду, чтобы спасти эту несчастную семью, все тот же, что был и в истории с Элизабет. У тебя доброе сердце, Дэвид, и, будь хоть малейшая возможность спасти ее, у меня нет и тени сомнений, что ты бы это сделал.
В горле Дэвида образовался тугой ком, и он выдержал паузу, расправляя одеяло вокруг ног матери.
– У меня была такая возможность, мама, но я предпочел более простой выход.
Миссис Кэмерон покачала головой.
– Я знаю, что она отвергла твое предложение. И мне известно кое-что еще, о чем ты не знаешь. Она начала кокетничать с Джеймсом Маккензи даже раньше, чем ты успел уехать из города.
Дэвид резко втянул воздух. Ходили слухи, что в те последние дни Элизабет обратилась за утешением к его лучшему другу, Джеймсу Маккензи. Дэвид вынес это из разговоров, которые гуляли по Морегу как ветер с нагорья, но всегда думал, что это он толкнул Элизабет в объятия Джеймса, не подозревая, что она сделала это по собственному желанию.
– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросил он.
– От его матери. Тебе, наверное, известно, что недавно Джеймс помирился со своими родственниками и прояснил некоторые факты, связанные с той историей. – Она затенила глаза ладонью, устремив взгляд на горизонт, словно речь шла о чем-то обыденном, а не о самом драматическом событии в жизни ее сына. – Подумать только, какое ужасное решение приняла эта девушка. Эгоистичное, я бы сказала. Она могла бы обратиться к нам, мы с радостью позаботились бы о ее благополучии.
Ее рука медленно опустилась, и он увидел слезы у нее на глазах.
– Нам это тоже причинило боль. Ведь это был наш внук. Ты не желал говорить об этом, и мы могли только наблюдать за твоими страданиями и надеяться, что время вылечит всех нас.
Дэвид сделал вид, что поправляет уголок одеяла, не зная, что сказать. Неудивительно, что его мать так одержима идеей увидеть его женатым и подержать на руках светловолосого внука. До этого момента ему не приходило в голову, что она, возможно, тоже переживает собственную утрату.
– Я не сознавал, что ты так много знаешь о случившемся с Элизабет.
– Ну, пока ты был в армии, мы с твоим отцом тоже не сознавали, как сильно повлияла на тебя та история. Но когда ты вернулся в Морег, стало ясно, что ты все еще живешь в тени прошлого. Мы оба решили, что тебе нужен небольшой толчок, чтобы снова начать жить. – Она поерзала на сиденье, но отказалась от его помощи, когда он попытался отрегулировать спинку ее стула. – Эта поездка задумана не только ради меня, но и ради тебя, как ты, полагаю, догадался.
