Я повернула голову и посмотрела на него. После слов о помощи отцу я почувствовала, что от него приятно пахнет ванильной смесью для тортов и корицей. Опомнившись, что откровенно пялюсь на него, я быстро отвернулась к экрану. Сердце бешено стучало, я думала о том, что Генри находится всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Продолжая смотреть на экран и пытаясь придать голосу как можно более равнодушный тон, я небрежно поинтересовалась:
– А где твоя подружка?
– Подружка? – он так смутился, что я снова повернулась к нему.
– Да, девушка, которая была с тобой у «Джейн». Мама видела ее у вас в доме… – Я умолкла, а Генри покачал головой.
– Это няня Дэви. На самом деле она ему не нужна, но отец беспокоится…
– Так это не твоя подружка? – спросила я, вспоминая, как она смотрела на него, когда мы столкнулись в кафе.
– Нет, – тихо ответил Генри. – Был момент, когда это могло случиться, но… – Он замолчал и провел рукой по песку, словно приглаживая его, а я затаила дыхание, ожидая, что будет дальше.
– Но я передумал, – сказал наконец он, глядя на меня.
– Угу, – пробормотала я, не совсем понимая, что он имеет в виду, но с удовольствием отметила, что такая причина полностью устраивает меня. Мне в голову вдруг пришла мысль, что рядом со мной в темноте сидит не связанный никакими обязательствами Генри. И тут меня охватила та же дрожь, которую я впервые почувствовала в двенадцать лет.
– Так что я пропустил? – прошептал Генри через некоторое время.
Я посмотрела на него, про себя отметив, как близко ко мне он сидит, хотя на покрывале было достаточно свободного места.
– Я думала, ты видел этот фильм, – чуть слышно ответила я, не отводя глаз от экрана.
– Видел, – сказал он, и в его голосе я услышала улыбку. – Просто хотел освежить в памяти.
– Рик просто сходит с ума, – сказала я, немного повернув к нему голову, – потому что Ильза только что уехала, ничего толком не объяснив. – Едва сказав это, я поняла, что мои слова относятся не только к фильму. По-моему, Генри подумал о том же, потому что заговорил более серьезно.
– У нее наверняка были для этого веские основания, правда? – Теперь он смотрел не на экран, а прямо на меня.
– Не знаю. По-моему, она просто по-настоящему испугалась и, когда стало тяжело, сбежала. – Это уже относилось вовсе не к фильму, мы знали, что у Ильзы была веская причина оставить Рика под дождем, тогда как мне оставалось винить только свою трусость.
– И что потом? – спросил он. Я взглянула на Генри, который по-прежнему не отрываясь смотрел на меня.
– Не знаю, – ответила я, чувствуя, что сердце снова бешено бьется и что теперь мы говорим уже вовсе не о фильме. – Это ты мне скажи.
Он улыбнулся и посмотрел на экран.
– Поживем – увидим, – последовал уклончивый ответ.
Я тоже повернулась к экрану.
– Так и сделаем, – кивнула я и стала смотреть фильм. Я старалась следить за сюжетом – нацисты, французское Сопротивление, документы, позволяющие свободно перемещаться по Марокко, – но через несколько минут отказалась от попыток следить за сюжетом. Я могла думать лишь о том, что рядом со мной сидит Генри и я ловлю каждое его движение. Я так остро ощущала нашу близость, что когда в фильме произносили последнюю знаменитую реплику о начале прекрасной дружбы, мы дышали в едином ритме.
– И что потом? – спросила Люси, слушая меня с широко раскрытыми глазами.
Я отпила содовой, покачала головой и улыбнулась.
– А потом ничего, – ответила я, – абсолютно.
Люси разочарованно охнула, а я посмотрела на почти безлюдный пляж и подумала, что раз в закусочной нет посетителей, можно пораньше разойтись по домам.
Я сказала Люси правду – во время фильма ничего не произошло. То есть ничего не произошло между мной и Генри. Мы просто молча досмотрели фильм, а потом я поспешно вышла к погасшему экрану, поблагодарила всех за то, что пришли, и объявила, что следующий показ состоится через месяц. Мне удалось сделать все это без долгих пауз и невнятного бормотания, что для меня стало большим прогрессом. Когда я вернулась к родным, Джелси и Нора исполняли какой-то сложный ритуал с хлопками по ладоням, а мама складывала покрывало и слушала Гарднеров, которые восхищались одним из самых продуманных сценариев в истории кинематографа. В это время отец попытался встать со стоявшего рядом шезлонга, на который пересел во второй половине фильма. Увидев это, я напрочь выпала из обсуждения и то и дело поглядывала на него. Отец казался таким маленьким, сидя в шезлонге, которым, как он когда-то клялся, ни за что пользоваться не будет.
Генри шел к стоянке, но мы встретились взглядами, и он помахал мне. Я махнула в ответ и продолжала следить за ним украдкой, пока он не пропал из виду. Развернувшись лицом к стоянке, я заметила Уоррена и Венди, которые за руки не держались, но шли совсем близко друг к другу. Мы на мгновение встретились взглядами с Уорреном, и он широко улыбнулся мне, какой-то особенно искренней улыбкой, какой я не видела прежде.
