Нельзя сказать, что дела у Уоррена и Венди шли плохо. Брат всега был в отличном настроении и даже взял за привычку напевать себе под нос даже в душе, перед каждым свиданием по-прежнему тратил массу времени на выбор рубашки, а после тщательно анализировал все сказанное Венди в поисках скрытого смысла. Мы с ним частенько возвращались домой в одно и то же время, садились на крыльце, и я слушала рассказ о прошедшем свидании.
Общение с Генри меня удивительным образом успокаивало, как будто с ним я могла оставаться собой. В конце концов он уже знал все мои недостатки, особенно самый существенный. Рядом с ним я просто наслаждалась покоем.
Но иногда между нами пробегала искра, и такого у меня прежде не бывало ни с кем из тех парней, с которыми я встречалась. Когда мы обнимались, я не могла оторваться от него, а целуя, забывала о времени и о том, где нахожусь. От одних мыслей о наших поцелуях в животе разливало приятное тепло. На работе я не могла сосредоточиться, перебирая в голове впечатления прошедшего вечера, и несколько раз умудрилась сжечь картошку. Вот он проводит пальцами по моей шее, и от этого прикосновения у меня слабеют колени. Вот я глажу его по волосам и откидываю назад непокорную прядь. Вот мы лежим, прижавшись щека к щеке…
Я попыталась отогнать все эти мысли и сосредоточиться на том, что говорит Люси.
– Извини, – кротко сказала я. – Серьезно, что происходит?
Она посмотрела на меня, нахмурилась и вытащила телефон.
– Ладно, – ответила Люси, – второй раз. – Она недовольно посмотрела на меня, а я попробовала изобразить раскаяние. – Дело в Бретте. Он постоянно шлет эсэмэски, говорит, что хочет оставаться на связи, хочет созвониться по межгороду. Это безумие, ведь у нас было всего три свидания.
– Что ж, – медленно проговорила я, – пожалуй, ты можешь считать себя свободной. Бретт уехал, и тебе стоит обратить внимание на кого-то другого, о ком ты прежде и не думала.
– Если бы здесь был кто-то другой, я бы заметила, – проворчала Люси. Я открыла рот, собираясь снова намекнуть на Элиота, но Люси улыбнулась и покачала головой. – Смотри, кто там.
Я повернулась и в лучах вечернего солнца увидела Генри в футболке с надписью «Время взаймы». Он поднял руку и помахал нам. Увидев его, я широко улыбнулась.
– О господи, – Люси закатила глаза. – Я так понимаю, что мне пора.
– Да нет, останься, – предложила я без особого энтузиазма, и Люси засмеялась.
– Хорошая попытка, – отметила она. – Ты ужасная вруша.
– Увидимся завтра? – спросила я.
– Уж это точно, – ответила Люси, встала и, натянув поверх бикини шорты и майку, запихала полотенце и журналы, которые мы листали, в холщовую сумку. К нам подошел Генри.
– Привет. – проходя мимо, Люси добродушно толкнула его. Теперь, зная, что Генри и Люси встречались, я не без волнения наблюдала за ними, но через несколько минут поняла, что волноваться не о чем, они ведут себя друг с другом как брат и сестра.
– Уже уходишь? – преувеличенно разочарованно спросил Генри, но я понимала, что имела в виду Люси, толкая его – Генри тоже был ужасный врун. Она покачала головой и помахала нам на прощание.
– Привет. – Я заслонила рукой глаза от солнца.
– Привет. – Генри сел на причал рядом со мной и широко раскрыл глаза при виде моего бикини. Я засмеялась, наклонилась и поцеловала его. Он был сладок на вкус, как сахарная глазурь на торте, и мне показалось, что в тот день на работе он наносил ее на торты.
Когда я отпустила его, он взял рюкзачок, расстегнул молнию, вытащил прямоугольную зеленую коробку, самую маленькую из тех, что использовались во «Времени взаймы», и протянул ее мне. Мне, вероятно, следовало из вежливости отказаться, но я понимала, что вряд ли это получится у меня убедительно. Я взяла коробку и улыбнулась. Есть свои преимущества в том, чтобы встречаться с парнем, работающим в пекарне.
– Что сегодня? – спросила я, откидывая крышку и заглядывая внутрь. Там был маленький желтый кекс в белой глазури, поверх которой шоколадной крошкой была выведена буква «Т». – Выглядит потрясающе, – я почувствовала, как заурчало в животе.
– Лимонный кекс, – сообщил Генри, – с новой лимонно-ванильной глазурью по рецепту отца. И он хочет знать твое мнение.
– С удовольствием попробую и скажу, – я осторожно закрыла коробку, потому что уже успела понять, что если не поделиться тем, что принес Генри, с братом и сестрой, в следующий раз, когда он зайдет к нам, они будут упрекать именно его. – Спасибо.
– И вот… – сказал Генри, вытаскивая небольшой пакет с печеньем, – это твоему отцу: свежеиспеченное, с шоколадной крошкой.
– Спасибо, – я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и положила пакет рядом с коробкой. Узнав, что папа мало ест, Генри вместе со своим отцом стали искать способ вернуть ему аппетит. Несмотря на их усилия, все было напрасно: отец устраивал целый ритуал вокруг гостинцев Генри, охал и ахал, но откусывал лишь чуть-чуть и говорил, что это слишком вкусно, чтобы он мог съесть все сам, не поделившись с нами.
