Безжизненное тело мягко осело на асфальт, фонтанируя кровью. Пузан, изумленно наблюдавший за странным поведением своего коллеги полез было за оружием, но в лунном свете сверкнул серебристой рыбкой метательный нож, умело брошенный Рольфом. Вот и второе тело завалилось на дорогу с ножом, торчащим из левой глазницы. Легкая волна силы и нож, повинуясь законам телекинеза, прыгнул обратно в руку владельца. На трассе воцарились тишина и спокойствие, только два тела напоминали о недавнем дорожном эпизоде.
— Жил грешно, помер смешно, — лишь эта краткая фраза Клима послужила эпитафией бесславно окочурившемуся пидору.
Это верно, но теперь надо еще и от трупов избавиться, впрочем, это уже к Носферату. Я показал Рольфу на тела и махнул рукой. Дескать, твоя работа, приступай:
— Страна непуганых идиотов и распоясавшихся извращенцев, — ворчал Рольф, выкарабкиваясь из лимузина. — Сто раз подумаешь, прежде чем у таких кровью разживаться. Дожили, переходим на кровь из всяческих "центров по переливанию", там хоть не видно, у кого ее брали, иначе и проблеваться недолго. Хочу обратно, домой, там хоть таких уродов поменьше будет.
Встав посреди дороги и обратив лицо к луне, Носферату завыл на той грани, что переходит в неслышимый человеческим ухом ультразвук. Со всех сторон послышался шелест множества крыльев — на незапланированный ужин слетались сотни летучих мышей. Через минуту на дороге лежали два до блеска отполированных скелета, рядом валялись два пистолета, наручники и мелкие металлические предметы. Легкий телекинез и эти остатки от трапезы разлетелись по кустам в радиусе километра. Теперь пусть обращаются в свои "секретные материалы". Представляю себе газетные заголовки наподобие "Двух полицейских съели мыши и крысы". Надо будет последить за прессой в ближайшие дни, авось что для коллекции подобных случаев сохраню.
***
Особняк Юлия, находящийся недалеко за городом, не заметил бы только слепой. Это было довольно несуразное четырехэтажное здание, на первый взгляд выстроенное в псевдоготической манере. Несуразное-то оно несуразное, но в нем все же просматривался определенный архитектурный стиль, но для его восприятия нужно было быть не совсем нормальным, а точнее мыслящим в абсолютно другой логической системе. Сразу видно для понимающего взгляда, что здесь обитает кто-то из Малкавиан.
У входа нас встретил старый знакомый — тот самый "переводчик" Юлия. Судя по выражению его лица, нас здесь действительно ждали как дорогих гостей.
— Рад видеть Вас. Готовы ли вы прошествовать к тем, кто ожидает Вас? — осведомился он и получив положительный ответ, добавил, — Тогда я буду Вашим провожатым в сем месте. Идемте же.
А речь у него становится день ото дня все более богатой на старомодные обороты и менее понятной. А это один из первых шагов к новому восприятию мира для Малкавиан. Кажется, в скором времени Юлию потребуется новый переводчик, лет эдак через пять-семь, когда речь юного Малкавиана станет и вовсе непонятной для остальных. Ладно, это их внутренние проблемы, пусть сами разбираются.
Проходя по залу, я обратил внимание на странную статую с философским уклоном, чем-то сильно заинтересовавшую меня. Она изображала Сородича, внимательно всматривающегося в пустоту, словно пытающегося найти высший смысл за завесой тайны. Тот смотрел вдаль, завороженный открывшимся перед ним и не замечал, что сзади к нему протянулась из пустоты рука, в которой была зажата маска шута. Что-то до боли знакомое мне было аллегорично отражено в этом воистину талантливом произведении искусства. Я смотрел и никак не мог оторваться, казалось, еще мгновение и я смогу понять всю истинную суть шедевра. Рядом со мной таким же безмолвным изваянием застыл Клим...
— Именно, — чей-то странно знакомый голос вернул нас к окружающей действительности, — Эта статуя всего лишь аллегоричное отображение истинной сути нашего клана. Когда-то в древние, очень древние времена нам пришлось слишком дорого заплатить за Знание.
Обернувшись, я увидел источник этого голоса и моя нижняя челюсть плавно укатилась куда-то в дальний угол. Это был Юлий — безумный пророк, Малкавиан, возраст которого зашкалил за 2000 лет и который в принципе не мог говорить понятно для окружающих. У Клима от такого потрясения судорожно подергивался уголок рта, что было крайне несвойственно для этого образца вселенской флегмы. Остальные же как оказалось уже успели пересечь зал и поднимались по лестнице, ведущую на второй этаж, в комнату, где мы и должны были собраться.
— Не стоит их останавливать, — заметил Юлий, почувствовав мое желание вернуть их обратно, — Эта часть разговора предназначена не для них. Кстати, я далеко не был уверен и в том, что вы с Климом сумеете хотя бы на интуитивном уровне понять суть нас, суть клана Малкавиан. Вижу, вы удивлены тем, что я разговариваю на вполне доступном языке?
Я только и смог, что с совершенно обалдевшим видом кивнуть головой.
