Их первой целью был не древний храм или затерянный город. Это было место, которое Кайен нашел в последней записи в дневнике Валериуса.
«Оно ушло на восток, — писал архимаг. — Туда, где море встречается с пустыней. Туда, где соль плачет на костях мира. Я иду за ним. Моя последняя экспедиция. Мое последнее искупление».
— Соляные Пустоши, — сказала Лира, найдя это место на карте. — Одно из самых безжизненных мест в мире. Что он мог там искать?
— Не он, — поправил ее Кайен. — А то, что он преследовал. Осколок Эха. Оно было не просто одиноким. Оно было… потерянным. Возможно, оно шло туда, чтобы найти что-то, что оно когда-то утратило.
Они спустились с гор и направились на восток. Их путешествие в неизвестность началось. А в кожаном переплете, который Кайен носил в своей сумке, на первой странице, под символом Плачущего Ока, появилась первая, написанная его рукой, строчка.
Путь на восток был долгим и пыльным. Величественные горы Пристанища остались позади, сменившись бескрайними, выжженными солнцем равнинами. Здесь, вдали от политических интриг кланов и магов, жизнь текла по своим, более простым и древним законам. Они видели кочевые племена, гнавшие стада гигантских, похожих на бизонов, ящеров, и редкие, построенные у оазисов, города из глины и камня.
Они больше не прятались. Амулет Совета был их охранной грамотой, а их собственная, тихая уверенность отпугивала большинство проблем еще до их начала. Они были просто двумя странниками, идущими своей дорогой.
Через два месяца пути ландшафт начал меняться. Плодородная земля уступила место потрескавшейся, белой корке. Воздух стал сухим и соленым. Они достигли Соляных Пустошей.
Это было место абсолютной тишины и ослепительного света. Куда ни глянь, до самого горизонта простиралась идеально ровная, белая поверхность, сверкавшая на солнце так, что было больно смотреть. Это было дно высохшего древнего океана.
— Ничто не может здесь выжить, — прошептала Лира, ее голос звучал глухо в этой беззвучной пустоте. Даже она, дитя дикой природы, чувствовала себя здесь неуютно.
— Не совсем, — ответил Кайен.
Он указал на горизонт. Там, в мареве дрожащего от жары воздуха, виднелись странные, темные силуэты. Они были похожи на гигантские, скрюченные деревья, растущие прямо из соли.
Они пошли к ним.
Когда они подошли ближе, они поняли, что это были не деревья. Это были соляные столпы. Но не простые. Они имели причудливые, почти человеческие очертания. Некоторые были похожи на коленопреклоненные фигуры. Другие — на людей, воздевших руки к небу в отчаянии.
А в центре этой рощи из соляных статуй, они нашли его.
Это был скелет. Древний, идеально сохранившийся в соленом воздухе, сидящий, прислонившись к самому большому столпу. На нем были истлевшие остатки одежды ученого. А в его костлявых руках был зажат толстый, кожаный дневник.
— Валериус, — сказал Кайен. Он узнал герб Великой Библиотеки, вытисненный на обложке.
Они нашли последнего хранителя тайны.
Лира осталась на страже, а Кайен осторожно взял дневник. Страницы были хрупкими, как осенние листья, но записи, сделанные особыми, алхимическими чернилами, прекрасно сохранились.
Он начал читать.
Это была история отчаяния и одержимости. Валериус писал о своем величайшем открытии — «Первозданном Эхе», запертом им в Зале Забытых. Он писал о своем ужасе, когда понял, что существо сбежало, оставив лишь таинственный символ.
Дальше шли записи о его многолетних поисках. Он шел по следу из аномалий, по слухам о «плачущем призраке», который появлялся в самых пустынных уголках мира. И след привел его сюда, в Соляные Пустоши.
Кайен поднял взгляд от дневника. Он посмотрел на соляные столпы. Это были не просто статуи. Это были слезы. Гигантские, кристаллизовавшиеся слезы скорбящего бога, оставленные им на могиле своего брата.
Последняя запись в дневнике была короткой и полной смирения.