Кайен не спал. Он сидел, прислонившись к холодной кости черепа, и наблюдал за Лирой. Она была воплощением бдительности. Каждое ее движение было выверенным и бесшумным. Она была хищником в своей стихии, и Кайен понимал, что без нее он был бы уже мертв.
Пока она охраняла физический мир, он погрузился в свой собственный. Он вошел в пространство души и снова обратился к рубиновому кристаллу Райкера.
«Призрачный Охотник», — мысленно сформулировал он вопрос.
Ответ пришел не в виде четких фактов, а как обрывки легенд и полузабытых докладов разведчиков.
Информация была скудной, но тревожной. Их враг был не просто монстром. Он был стихийным бедствием.
Время шло. Костер, который развела Лира, начал чадить и уменьшаться, несмотря на то, что дров было достаточно. Пламя стало тусклым, вялым.
— Что-то не так, — прошептала Лира, ее голос был напряжен. Она потерла плечи. — Холодает.
Кайен тоже это почувствовал. Но это был не обычный ночной холод. Этот холод шел не снаружи, а изнутри. Он пробирал до костей, заставляя кровь стынуть. Дыхание Лиры превратилось в облачка белого пара.
Он закрыл глаза, снова концентрируясь на своем внутреннем мире. И увидел это.
В серой пустоте его души, на самой ее границе, появилось темное, расползающееся пятно. Оно было как клякса абсолютного нуля, как дыра в ткани реальности, которая высасывала тепло и энергию. Оно не двигалось. Оно просто расширялось, медленно поглощая его ментальное пространство.
Призрачный Охотник. Он нашел их.
— Он здесь, — сказал Кайен, его голос был тихим, но твердым.
Лира резко развернулась, ее лук был наготове.
— Где? Я ничего не вижу!
— Везде, — ответил он, открывая глаза и видя, как иней начинает расползаться по стенам их укрытия. — Оно не входит. Оно... просачивается.
Теперь он понимал. Тварь не собиралась нападать. Она просто ждала. Ждала, пока они не замерзнут насмерть, пока их жизненная сила не иссякнет, после чего она поглотит то, что останется.
Лира выпустила стрелу в темноту за пределами глазницы черепа. Стрела бесшумно исчезла во мраке, не встретив никакой преграды. Бесполезно.
Нужно было действовать. И действовать должен был он.
«Концентрированная жизненная воля...» — эхом пронеслось в его голове знание Райкера.
У него не было своей собственной развитой воли. Но у него были чужие.
Он схватил черный меч. Он не знал, сработает ли это, но другого выхода не было. Он встал посреди их укрытия, игнорируя нарастающий холод, который делал его движения скованными.
Он сосредоточился. Он проигнорировал холодный, расчетливый кристалл Райкера. Вместо этого он обратился к уродливому, подавленному железному комку в своей душе. Он снял с него свои ментальные оковы.
«Проснись!» — мысленно взревел он.
В его разуме взорвалась слепая ярость. Тупая, бычья, но невероятно живая энергия Корвуса хлынула наружу. Это была воля человека, который любил драку, любил жизнь в ее самых грубых проявлениях. Это была воля, полная горячей крови и адреналина.
Кайен направил эту первобытную энергию не в мышцы, а вдоль руки, в черный меч.
Клинок, будучи высококачественным духовным артефактом, отреагировал мгновенно. Он не загорелся, но по всей его длине пробежала едва заметная красноватая пульсация, словно по венам меча на мгновение пустили горячую кровь. От него начало исходить слабое, но ощутимое тепло.
Кайен не видел врага. Но он чувствовал его. Он чувствовал средоточие холода, которое теперь концентрировалось прямо перед ним.
Он сделал выпад.
Он ткнул мечом в пустоту.
Вместо ожидаемого свиста воздуха раздался звук, похожий на треск ломающегося льда. Пронзительный, высокий визг, который прозвучал не в ушах, а прямо в голове.
Неестественный холод резко отступил. Пятно в его душе сократилось, отпрянув от проецируемой им жизненной силы.
Лира, стоявшая позади, смотрела на это с широко раскрытыми глазами. Она видела, как мальчишка ткнул мечом в пустоту, и видела, как иней на стенах мгновенно отступил на несколько дюймов. Она видела слабую красную ауру вокруг его меча и чувствовала, как удушающее давление на ее собственную жизнь ослабло.
Призрачный Охотник не ушел. Он затаился, удивленный тем, что эта добыча может дать сдачи. Холод снова начал медленно наступать.
Кайен стиснул зубы. Ярости Корвуса было недостаточно. Она была слишком нестабильной. Нужна была точность.