Кайен отшатнулся, его лицо исказилось от боли. Кровь окрасила его темную одежду.
Толпа ахнула. Первая кровь была пролита.
Увидев кровь, Хо Цзянь взревел от триумфа. Он забыл о своих ранах, о своем слабеющем теле. Он бросился вперед для решающего удара.
И попал в ловушку.
Кайен ждал этого. Он намеренно подставился под удар, чтобы создать это окно.
Когда берсерк бросился на него, Кайен не стал уклоняться. Он шагнул навстречу.
Он не использовал ни «Танец Листа», ни ярость Корвуса. Он обратился к своей самой глубокой, самой опасной силе. К Пустоте.
Он не стал стирать меч врага или его доспех. Он сосредоточился на одном-единственном, крошечном участке пространства. На воздухе прямо перед лицом Хо Цзяня.
И он стер его.
На одну неуловимую долю секунды перед берсерком образовался вакуум.
Хо Цзянь, несшийся вперед на полной скорости, внезапно лишился воздуха для дыхания. Его легкие инстинктивно сжались в спазме. Его безумный рывок прервался. Он споткнулся, его глаза расширились от шока и удушья.
Этого мгновения хватило.
Кайен, преодолевая боль в раненом плече, шагнул в сторону и нанес свой последний удар.
«Незапятнанный» не целился ни в сердце, ни в горло. Он вошел точно в солнечное сплетение, в центр ненависти, питавшей это тело.
И Кайен не просто пронзил его. Он влил в клинок всю ту гармонию и покой, что получил от Лиана. Не разрушительную пустоту, а тишину осеннего леса.
Ярость, горевшая в Хо Цзяне, столкнулась с этой абсолютной, непоколебимой тишиной.
И погасла.
Безумие в глазах берсерка исчезло. На его место на одно короткое, последнее мгновение вернулось осознание. Он посмотрел на Кайена, и в его взгляде была не ненависть, а лишь бесконечная, всепоглощающая усталость. Он увидел не демона, а человека, который освободил его от мучений.
Он попытался что-то сказать, но с его губ сорвался лишь тихий, благодарный вздох.
Затем его тело обмякло, и он рухнул на каменный пол Вершины.
Тишина.
Ветер свистел над пропастью. Капли крови Кайена медленно падали на черный камень.
Он стоял, тяжело дыша, над телом своего врага. Он победил.
Он медленно поднял голову и посмотрел на делегацию клана Алого Кулака. Их лица были масками из шока, ужаса и унижения.
Затем он посмотрел на Правителя Горы. Старик медленно, почти незаметно, кивнул.
Кайен вырвал свой клинок из тела павшего воина. Он поднял его над головой, и рассветное солнце отразилось от его серой, незапятнанной стали.
Суд Вершины был окончен. И у него был победитель.
Когда «Незапятнанный» покинул тело Хо Цзяня, вместе с ним ушла и вся ярость, весь шум битвы. На Вершине воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая лишь свистом ледяного ветра.
Кайен стоял, тяжело опираясь на свой клинок, кровь из раненого плеча капала на черный камень, смешиваясь с кровью его врага. Он победил.
Капитан Каменной Стражи шагнул вперед, и его голос прогремел над площадкой, разнося вердикт.
— Суд Вершины завершен! Победитель — Кайен!
Он развернулся к делегации клана Алого Кулака. Их лица были пепельными от унижения.
— Клан Алого Кулака. Вы получили свой суд. Закон Горы был исполнен, — произнес Капитан без тени эмоций. — Забирайте своего павшего и покиньте наши земли до заката. Ваша война здесь окончена.
Старейшина клана, возглавлявший делегацию, медленно поднялся. Он посмотрел на тело Хо Цзяня, затем на Кайена. В его взгляде была чистая, незамутненная ненависть, обещавшая, что это — не конец. Это лишь отсрочка. Но он не посмел ослушаться закона Пристанища. Молча, с мрачной торжественностью, воины клана забрали тело своего чемпиона и покинули Вершину.
Как только они ушли, напряжение спало. Толпа зрителей в городе внизу, увидев исход, взорвалась ревом. Они приветствовали не столько Кайена, сколько нерушимость своего города и унижение могущественного клана.
Адреналин, поддерживавший Кайена, отхлынул, и на его место пришла всепоглощающая боль и усталость. Ноги его подкосились.
Но он не упал. Лира уже была рядом, подхватив его и не давая рухнуть. С другой стороны к нему подошел мастер Фориан. Он не смотрел на рану Кайена. Его взгляд был прикован к «Незапятнанному».
— Клинок выбрал достойного мастера, — прорычал он. Это была высшая похвала, на которую он был способен.
Их спуск с Вершины был другим. Толпа расступалась перед ними. Шепот следовал за ними по пятам. Они больше не были безымянными оборванцами. Он был Чемпионом Вершины. Она — его тенью.
Им предоставили не комнату на постоялом дворе, а покои в самой Цитадели Каменной Стражи, где городской лекарь обработал и перевязал рану Кайена.
Вечером, когда боль утихла, они сидели у жаровни, глядя на огни города.
— Он не был злым, — тихо сказал Кайен, думая о Хо Цзяне. — Он был сломлен. Они использовали его боль.
— Ты не убил его, — ответила Лира, которая видела все с вершины. — Ты освободил его. Твой «Танец Осеннего Листа» был для него колыбельной, а не похоронным маршем.
Ее слова принесли ему странное умиротворение. Он понял, что наследие Лиана было не просто боевым стилем. Это была философия, которая позволяла находить тишину даже в сердце бури.