— Кстати, товарищ, — обернулся ко мне советник. — Вы меня узнали, а я вас отчего-то нет. Хотя в лицо всех советских пилотов знать обязан. Представьтесь!
Да, заметно, что дядька в армии с семнадцати лет и вся его напускная простота и демократичность — только для своих. А чуть что не так — сразу проявляются командные нотки, вот как сейчас…
— Рядовой первого класса в резерве Армии Соединённых Штатов Русанов Денис Пантелеевич, товарищ… комбриг! А в Испании — пилот-доброволец Первой Интернациональной эскадрильи. Раньше летал в эскадроне «Янки», крайние два дня до сбития — временно прикомандировывался к Двадцатой эскадрилье штурмовиков.
— А, так это ты тот самый асс-белогвардеец, который пятерых фашистов сбил? — При слове «белогвардеец» глаза Смушкевича неприятно сощурились.
— Обижаете, Яков Владимирович. Какой из меня белогвардеец? Эмигрант — это да, признаю. С братом в Америку сбежал. В двадцатые Советская власть дворян не жаловала, сами знаете. Вот брат и решил поостеречься, пока в России всё утихомирится. А лишних самолётов мне не приписывайте. Я только четверых фашистов сшиб, а ещё один «Хейнкель» мой бортстрелок Энрике Росаса Кастельяно свалил. А нехер было за нами гоняться!
— Ну-ну… Четыре — это тоже неплохо. У нас за меньшее ордена вручают…
— То-ва-рищ военный советник! Ну какие у Республики ордена? Премию за сбитых выплачивают — за это спасибо.
— Эмигрант… И что, аккуратно выплачивают?
— Ну, не день в день. — я усмехнулся. — За последнего, которого восемнадцатого числа грохнул, пока задерживают. А три предыдущих оформлены, согласно прейскуранту. Я на эти деньги самолёт проапгрейдил. Теперь, конечно, придётся заново всё начинать…
— Что ты с самолётом сделал? — Не понял комбриг.
— Проапгрейдил. Ну, это в Америке так говорят… Улучшения произвёл, если по-русски.
— Что там улучшать?
— Много чего, товарищ военный советник. Пулемёты крупнокалиберные поставил, двенадцать и семь миллиметров каждый, фирмы «Браунинг». Движок «с рук достали», тоже американский, качественный. Стальные поджопники и бронеспинки установили сверхштатно — и бортстрелку, и на пилотском месте. Оно ж дело такое: Испания совсем недавно королевством была, вот у некоторых людей капиталистические привычки пока остались. Как у нас в России говорилось, «не подмажешь — не поедешь». Спасибо, что Советский Союз самолёты и прочее оружие поставляет — но мне-то пришлось сперва на «Бреге» полетать — я ж тогда всё проклял, а когда «Грумман» после госпиталя дали — готов был языком вылизывать машину! Она хоть и не новая — но и не загробное рыдание! На ней воевать можно!
А теперь вот опять безлошадным стал…
— Был бы лётчик толковый а самолёт найдём. А после победы что думаешь делать? В Союз не желаешь вернуться? Или обратно в свою Америку уедешь?
— После победы? Это когда фашистов разобьём? Хотелось бы в Испании остаться, здесь помогать хорошую жизнь строить. Вот только сильны гады, Гитлер с Муссолини им крепко помогают, а Лига Наций на это глаза закрывает… Трудно будет. А что до Союза… Вариант с включение в его состав Испанской ССР меня бы полностью устроил.
Эх, знал бы ты, товарищ Смушкевич, что меньше, чем через два года войска Франко войдут в Мадрид, а немногим позже и ты сам вляпаешься в подковёрные политические игры и будешь за это расстрелян. Сказать тебе — так не поверишь, да и «Кассандрой», пророчествующей несчастья, быть неохота. Так что обойдёмся пока такой вот бодрой сказочкой… Может, и сам я не доживу до весны тридцать девятого, а уж про май сорок пятого года даже и мечтать сейчас боюсь…
— Я тебя запомнил, эмигрант, если что нужно — обращайся.
— Есть обращаться! Обращаюсь! Товарищ Дуглас, повлияйте на здешнюю медицину! Нехай побыстрее комиссию проводят и обратно в эскадрилью отпускают! Поскольку я уже почти здоров, а какая болячка осталась — так Небо — оно любого вылечит!
[1] По рассказам бабушки, впервые она услышала «лётчицкий» вариант дореволюционной песни про коногона перед войной — его завёз демобилизованный красноармеец, воевавший на Халхин-Голе. Исполнение этой песни в Испании — авторское допущение.
[2] — Ранен. Помоги! (ломаный испанский)
[3] Открытый однобортный френч тёмно-синего цвета и того же цвета пилотка были введены для ВВС РККА в 1936 году, официально отменены перед Великой Отечественной войной, но по факту многие кадровые лётчики продолжали носить эти элементы обмундирования вместе с полевой формой и позднее, подчёркивая тем самым свой «довоенный» статус. Пример такого «нарушения» можно увидеть в к/ф «В бой идут одни „старики“», где начштаба полка носит синюю довоенную пилотку.
[4] Учитывая, что по результатам испанской командировки, где он не только решал задачи управления республиканской авиацией, но и сам активно летал, Я. В. Смушкевичу было присвоено звание Героя Советского Союза, фразочка про «крыс» — явная шутка. А то ведь не все современные читатели слышали об этом человеке и не все знают, отчего его уважали старые лётчики.
XX
