Пришлось минут десять допытываться — с применением моего ломаного испанского и матерного русского (накипело!) — где, собственно, находится «камарада Маркео», пока суровая сотрудница в выгоревшем до голубизны моно со здоровенной кобурой «Астры» на поясе не привела меня к неприметной двери на третьем этаже.
За дверью оказался небольшой рабочий кабинет с задёрнутой белой шторой — от уличной жары — окном, письменным столом, двумя книжными шкафами, заполненными не столько книжными томиками, сколько распухшими картонными папками, тремя пострадавшими от времени и жестокого людского обращения стульями и висящей на стене большой картой Пиренейского полуострова, покрытой тактическими значками и утыканной бумажными флажками на булавках.
Хозяин помещения — стройный брюнет в светлом полотняном костюме без галстука, которого можно было бы принять и за англичанина, и за француза, если бы не редко встречающиеся у представителей этих народов большие мясистые уши со сросшимися мочками, сидел на краю стола, читая с огрызком карандаша в руках какие-то бумаги из раскрытой папки.
Услышав, как я вхожу, он тут же поднялся и отложил папку на стол.
— Здравствуйте! Что Вы хотели, товарищ? — его испанский язык оказался гораздо лучше моего уровня, но до скорости, с какой общались экспрессивные испанцы, всё-таки не дотягивал.
— Салуд! Камарадо Кальт велел передать камарадо Маркову, — показал я пакет, не передавая его в руки.
— Я — Марков. Давайте сюда…
— Документ!
Понятно, что вряд ли здесь будет кто-то посторонний, но всякое случается. Думаю, многие слышали анекдот про пациента принявшего за врача пришедшего проверить проводку в кабинете электрика. Так вот в жизни ещё и не такие казусы случаются — и это совсем не смешно.
— Всё верно, товарищ. Вот, пожалуйста…
В удостоверении сотрудника постоянного представительства СССР в Испанской Республике вклеена фотография собеседника и указано, что вот именно этот человек и есть «N. M. Markov». Хотя я на девяносто девять процентов уверен, что это псевдоним[4]. Под собственными фамилиями здесь встречаются только такие, как мой предшественник в этом теле, русские эмигранты и их сыновья. В своей прошлой-будущей жизни, к слову, не знал, что таких «покрасневших белых» в Интербригадах довольно много: в советские времена просто не интересовался, а уже при РФ на глаза попадались только материалы о пошедших служить к Франко «беляках».
Передаю пакет адресату.
— Подождите, пожалуйста, минутку, товарищ…
— Русанов.
Секундная пауза — и уже по-русски:
— … Товарищ Русанов.
Взрезав конверт специальным ножичком, «Марков» быстро пробежал взглядом по тексту присланного документа.
— Да Вы присаживайтесь, товарищ Русанов, поговорим. Вас, кстати, как по имени-отчеству?
— Денис Пантелеевич.
— Ну а я — Николай Максимович, но лучше обращаться по фамилии. Так проще, без лишнего официоза… А ведь я вас помню. Это же Вы осенью на бомбардировщике франкистский истребитель сбили? Ещё ваш портрет в газете напечатали…
— Я. Только на портрете я не слишком-то похож. Да и посбивал за эти месяцы уже не только тот истребитель. И самого сбивали, на то и война.
— Тем лучше, Денис Пантелеевич, тем лучше. Авось враги не признают, если что случиться. Вы вот думаете, наверное, к чему весь наш разговор?
— Не думаю. Товарищ Кальт — мужчина серьёзный и без причины боевого лётчика вместо почтальона использовать бы не стал.
— Верно. Франц Генрихович прислал именно Вас не просто так, а для серьёзного дела… Закуривайте! — «Марков» протянул через стол раскрытый портсигар, наполовину заполненный коричневатыми сигаретами без фильтра.
— Благодарю, не курю. Бросил, ибо вредно для здоровья.
— Вот как? А я слышал иное[5]. Ну да не суть.
А суть в том, что, по отзывам Франца Генриховича… и некоторых других товарищей… Вы, товарищ Русанов, обладаете рядом качеств, необходимых для работы в пользу нашей общей Родины. Вот: «смел, исполнителен, разумно осторожен, инициативен, отличный разведчик[6]» — «Марков» отложил в сторону только что процитированное письмо Кальта.
— Там ещё должно быть указано: «бывший царский кадет, эмигрант и меркантильный тип, воюющий за деньги». Да и разведчик я, вообще-то, воздушный. А Вам… Николай Максимович… нужны, как я понимаю, разведчики другого профиля. И даже не столько разведчики, сколько информаторы?
— Не мне…
— Пардон, оговорился. Не
«Марков» длинно затянулся сигаретой, явно обдумывая мой ответ.
— Да, лично мне многого не нужно. У меня и так всё есть.
«Ага, как в мультике: „есть свой дом, он тёплый. В нём одна комната и кухня“. Вот только как бы „лохматость“ не повысилась и не пришлось зимой на снегу спать. На Колыме, говорят, снега много. Про предателя-перебежчика „Орлова“, который как раз сейчас тоже где-то в Испании, я по телеку передачу смотрел, как бишь его настоящая фамилия[7]… Там говорили, что всех орловских подчинённых после его побега в Америку отозвали в Союз и устроили следствие по ним».
