На каникулах Лёва снова начал спускаться в полуподвал к остальной компании. Последний месяц он туда не ходил: виделся с Шевой в школе и этого казалось достаточно, но теперь Юра целыми днями находился со своей шайкой, и Лёве ничего не оставалось, как тоже там бывать – не было другого способа стать ближе.
Кама обрадовался его возвращению, а Лёва, вот же странно, обрадовался Каме. Подумал: хоть с кем-то можно будет поговорить.
Но разговоры не заладились. Кама открывал подвал и куда-то сваливал, а Лёве приходилось довольствоваться компанией глуповатых торчков и умственно-отсталого Пакли (у него правда была умственная-отсталость, как потом узнал Лёва). К концу июня Каме надоело постоянно открывать и закрывать подвал, и он сделал дубликат ключей. Позвякивая ими в воздухе, он оглядывал парней, делая вид, что выбирает, кому их передать. Первым, конечно, вскинулся Вальтер – он Каму знал дольше всех.
Но Кама, даже не глядя на него, кинул ключи Льву. Тот стоял у дверей и, не ожидавший такого поворота, машинально вскинул руку. Металлический стержень царапнул ладонь – поймал.
- Какого хрена? – возмутился Вальтер. – Кама, он же ваще какой-то… мутный!
- Это ты мутный, – спокойно возразил Кама. Подняв взгляд на Лёву, он добавил со светской улыбочкой: – А Лёва ясный, как божий день.
Лёве было приятно такое выражение доверия со стороны Камы. Он даже почувствовал некоторую власть над Шевой: теперь он, Лёва, решал, когда захочет открыть подвал, а когда закрыть. А может, вообще не захочет. Может, просидит дома весь день и даже не соизволит выйти к флигелю.
Так ему это представлялось, но вышло совсем иначе. Вышло наперекосяк.
Однажды воскресным утром Шева постучал в дверь Лёвиной квартиры. Лёва, зевая, открыл, и столкнулся взглядом не только с Шевой, но ещё и с какой-то девчонкой. Он внимательно оглядел её: вроде бы их ровесница, хотя выше Шевы на целую голову, тёмные волосы распущены, губы подведены красной помадой. Она стояла чуть позади, облокотившись бедром на лестничные перила, и держала руки в карманах джинсовки. Мельком заметив всё это, Лёва снова перевёл взгляд на Шеву.
- Дай ключи от подвала, - не попросил, а потребовал он.
- Зачем?
- У меня предки дома, а мы хотим… ну… - воровато оглянувшись не девочку, он изобразил руками понятный жест: с кольцом и указательным пальцем.
Лёва скрутил тошнотворную боль в груди и ответил почти бесцветно:
- Нет.
- Почему нет? – Шева надулся от возмущения. – Тебе чё, жалко?
«Что за тупой вопрос?» – устало подумал Лёва.
- Ищите другое место.
- Я думал, ты мне друг.
- Я думал, ты мне тоже.
Шева обиженно зыркнул на Лёву, но всё-таки ушел, облапив девушку за талию. Лёва раздраженно захлопнул дверь, понадеявшись, что у них всё обломится, что никакого другого места они не найдут.
Он вернулся в комнату, попытался продолжить читать «Одиссею капитана Блада», но буквы расплывались перед глазами. В голове одно: он там с ней.
Лёва даже обрадовался, когда под окнами раздалось протяжное: «Слы-ы-ышь!». Это Грифель пытался привлечь его внимание. Может, хоть отвлечься получится.
Он высунулся в окно, а там опять:
- Скинь ключи.
Лёва сразу подумал, что он для Шевы просит. Помрачнев, ответил:
- Я спущусь, сам открою.
Грифель пожал плечами: мол, как хочешь.
Лёва натянул джинсы, светлую футболку с логотипом пепси, влез в старые кеды – летом неудобно быть скинхедом, так что ребята начинали одеваться как нормальные люди. Выскочив во двор, он столкнулся со всей компанией: Грифель, Вальтер, Пакля. Шевы не было. Гремя ключами, он повёл их за собой к подвалу, как полководец.
Лёва слышал, как за его спиной парни обсуждали Власовского: Грифель жаловался, что Кама запретил гоняться с битами за Яковом.
- Сказал, типа словесно делайте че хотите, а пиздить нельзя.
Лёва невольно улыбнулся и в очередной раз вспомнил Каму с тёплой симпатией.
- А какое Каме дело до этого пидора? – с возмущением спросил Вальтер.
- Сам, наверное, пидор, - сплюнул Грифель.
- Так может, ну его нахуй?
- Не, ты чё, это ж Кама.
Когда компания подошла к повалу, Лёва увидел, что амбарный замок открыт и валяется на земле, а дверь не плотно прилегает к косяку. Прежде чем потянуть её на себя, он несколько раз прокрутил в голове, как закрывал дверь накануне. Ошибки быть не могло.
Войдя внутрь, Лёва замер на пороге, и Грифель с глухим стуком врезался в его спину.
- Ты чё? – возмутился он.
А он ничего.
Диван с помойки был разложен. Девочка стояла на рваной обивке на четвереньках – Лёва успел заметить смазанную помаду и хлопковый лифчик, но тут же перевёл взгляд выше, на того, кто стоял за ней. На Шеву.
Он тоже смотрел на Лёву с нескрываемым самодовольством. Отросшие волосы слиплись на лбу в пряди-сосульки, и он убрал их рукой тем самым жестом, от которого у Лёвы всегда подгибались колени. Он был голый, абсолютно голый, но эта потная липкая обнажённость не вызвала у Лёвы никакого интереса. Может быть, только слегка, на секунду, но тут же было задушено на корню.
